Но от этого легче только отчасти: передо мной возникают тени, силуэты людей, они окружают меня и что-то кричат, обвиняя в чём-то. Первая реакция — сделать шаг назад, но я не могу, ноги словно приклеились к полу.

Прислушиваюсь к голосам, и совершенно зря. «Тебе тут не место», — шипит один. «Она опасна, изолируйте её от общества», — выкрикивает другая тень. «Нельзя вырасти нормальным человеком в таких условиях», — а это словно голос моей учительницы.

Чёрт. Голоса будят во мне страх, глубинный страх остаться одной. Я рано потеряла родителей, а из-за того, что у нас с бабушкой было мало денег, росла практически изгоем. Но вроде бы справилась, только здоровье начало портиться, и тут «здравствуйте»: я снова одна в чужом мире, и Ария пытается всех настроить против меня.

Нет уж. Внутри закипает злость. Я не позволю ей это сделать! И Крису, и Ульриху не дам обвинять меня в том, чего я не делала!

Вокруг прямо из воздуха вырастает клетка с тёмными прутьями. «Так ей и надо», — шипят тени, — «Оставим её». Они исчезают, а клетка начинает сжиматься. Бью со всей силы по клетке, но ничего не происходит, даже намёка на то, что она может погнуться или сломаться, нет.

Я злюсь от бессилия и несправедливости, продолжаю бороться, но клетка становится только крепче, сжимается, уменьшается и вот-вот начнёт давить меня… Мне тяжело дышать.

Этого я по-настоящему пугаюсь. Пытаюсь кричать, но из горла не вырывается ни звука. Я застряла тут навечно?

Дурацкое, несправедливое испытание! Если я в теле Ирмы, то меня можно в кошмары засовывать? Я не готова, не приспособлена к этому миру, и мне сложно в нём разбираться совсем одной!

«У тебя всё получится», — доносится тихий, но уверенный голос.

Нет, я не одна. У меня есть фамильяры, и пусть я не могу их использовать сейчас, я могу их чувствовать. Они где-то рядом, всегда со мной. И Ульрих тоже рядом, наблюдает и ждёт, когда я справлюсь. От этой мысли в груди разливается тепло, я действительно знаю теперь, что не одна. Но прибить его за такие испытания хочется…

Представляю, что вместе со мной клетку ломают мои фамильяры, с новой силой бью по прутьям. На этот раз что-то меняется, по чёрным полосам идут светлые трещины. Я продолжаю и продолжаю, мне легче дышать, но клетка стоит как вкопанная.

Я останавливаюсь и просто глубоко дышу. На плечи опускаются чьи-то руки, и от этого по телу прокатывается волна тепла, дающая спокойствие и защиту. Я представляю, как клетка рушится сама собой.

Передо мной темнота. Догадываюсь снять повязку и вижу, что круг под ногами погас. Я прошла испытание.

— Ирма. Сколько у тебя фамильяров? — над ухом доносится вкрадчивый голос Ульриха. Он стоит сзади, а его руки на моих плечах сжимаются сильнее.