– Сойер перевела взгляд на Стоуна, который слушал наш разговор с очевидным интересом. – Но Стоун ни в коем случае не должен подвозить тебя домой, ведь если они его увидят, то с катушек слетят. – Она положила руку себе на живот. – Я заберу тебя. – Затем поднесла два пальца к своим глазам и повернула их в сторону Стоуна. – У тебя три часа, ДаСильва. Не заставляй меня пожалеть об этом.

Стоун положил руку на сердце.

– Буду вести себя как джентльмен. Даю слово.

Поставив костыли к стене, я заключила ее в объятия."

"– Ты лучшая. Я так рада, что мы станем сестрами.

– Я тоже. – Сойер закусила губу. – И как твоя будущая старшая сестра, я дам тебе совет.

– Какой?

– Ты должна рассказать своим братьям о Стоуне. И чем скорее, тем лучше.

– Я расскажу.

Когда-нибудь.

Глава двадцать первая

– Теперь я понимаю, почему ты назвал меня Джейсоном Борном, – сказала я Стоуну. – Все так и есть.

Растянувшись на диване в его спальне, мы смотрели титры.

Его темные глаза впились в меня. Я не знала, что он видит, но от этого его взгляд становился печальным.

– Черт. Это, наверное, очень тяжело. – Он глубоко вдохнул. – Я бы сошел с ума, если бы не знал, что со мной произошло, и почему я стал тем, кто я есть сегодня.

В чем-то он был прав.

Только вот все, что я узнавала о старой версии себя, заставляло меня ее не любить.

– Да, но… – Я замолчала. Мне не хватило смелости продолжить. К тому же, мне было страшно, что он не поймет. – Не важно.

Стоун взял меня за подбородок, заставив посмотреть на него.

– Что?

– Чем больше я узнаю о себе… тем сложнее. – Я сглотнула комок в горле. – Не только потому, что я потеряла маму и Лиама, но и из-за того, что я сама не была хорошим человеком. – Я встретилась с ним глазами. – И я ненавижу, когда ко мне возвращаются воспоминания о том, какой я была, потому что мне нравится быть нынешней Бьянкой.

Едва заметная улыбка заиграла на его губах, когда он коснулся моего лба своим.

– Мне она тоже нравится.

Осмелев, я прошептала:

– Настолько, что ты можешь снова ее поцеловать?

Его ответом послужил медленный, нежный поцелуй, от которого у меня по коже побежали мурашки. Я открыла рот, молча моля о большем, но он не спешил. Он продолжил целовать меня так, словно я – самое хрупкое, что он когда-либо держал в своих руках. Поэтому я знала, что он не причинит мне боль.

Что с ним я в безопасности.

Я застонала, когда наконец – наконец – его язык проник ко мне в рот. Я была так погружена в процесс, что едва ли услышала стук в дверь.

– Стоун, я дома, – крикнул женский голос.

Я отстранилась.

– Кто это?

– Моя соседка.

Стоун никогда раньше не говорил о соседях. И тем более, о соседках.

Видимо, ревность отразилась на моем лице, потому что он засмеялся и сказал:

– Ты бы видела себя сейчас.