Как блатной, он имел четкие принципы, которые позволяли ему быть главнокомандующим на тюремном поле. Часто от его слова, как пахана, зависела судьба того или иного зека. Вот и сейчас он держал в своих руках жизнь новенького, а спорщики обращались к нему за советом.

– Хорошо, договорились, – шумел Мишка Питерский, – пускай Веселый нас рассудит. Если за десять минут этот хер не поднимется, значит, с меня пачка чая.

Остальные зеки, обрадованные новому развлечению, зашевелились. Ставки сделаны, представление начиналось.

– Смотри, как глазами ворочает!

– Место выбирает, куда выползти.

– А может, его к параше подтолкнуть?

– Верхом на сральнике он будет смотреться клево.

– Смотри, смотри, пополз! По-пластунски чешет, чертяка! – радовался Мишка Питерский. – Ну, шевели, шевели копытами! Ползи, жучара!

– Не, не доползет! Сукой будет! Эй, братва, сейчас мы с вами чифирчиком побалуемся.

Но Варяг, с минуту отдышавшись, приподнялся: сначала он оперся на ладони, потом встал на четвереньки и, медленно разогнувшись, встал в полный рост.

– Смотри-ка, братва, а он мужик из крепких.

– Да просто этот чертяка жить хочет, – зашумели из дальнего угла.

– Да какой он чертяка?

– Чертяка, точно чертяка. Вон для него унитаз родней, чем матушка.

– Не, братва, он из крутых. Смотри, смотри, как чешет, ну будто фраер по Бродвею.

– Где я? – негромко произнес Варяг голосом, скорее похожим на стон из свежеприсыпанной могилы.

– На курорте, мать твою! – расхохотался Федя Лупатый.

Его остроту оценили, и камеру тряхнуло от громкого смеха.

Варяг сделал неверный шаг. Руки у него были расставлены в стороны – чем не слепец, потерявший поводыря.

– А может, его пинком подогнать? – поинтересовался Виталька Гроб, получивший кликуху за «мокрые» подвиги. Он слыл беспредельщиком, и сокамерники держались с ним настороже – трудно было предположить, что в следующую минуту может выкинуть этот отмороженный.

– Это ты брось! – строго предупредил Веселый. – В споре важна чистота эксперимента.

Варяг прошел метр, потом другой, оперся рукой о шконку и опустился на свободное место.

– Дошел, сучара, – разочарованно протянул Федя Лупатый. – Я ведь из-за тебя, гада, пачку чая профукал, – и в сердцах он с размаху ударил новенького в лицо.

– Ты его никак ли замочил, Лупатый? – проговорил Веселый.

– Да разве этой петушне что-нибудь сделается? – поморщился Лупатый. – Его надо к двери оттащить. Пидорам там самое место будет.

– Шлифуй базар, Лупатый, с чего ты взял, что новенький из петушни?

– А мне и смотреть особенно не надо. Такую птицу сразу разглядеть можно. Посмотрите, люди, на его рыло.