- Ты воспринимаешь слишком буквально, - быстрым постукиванием кончиками пальцев Локи побарабанил по тыльной стороне руки Тони. – Я говорил не совсем о том сердце. Яблоко отражает… мою сущность, - он скользнул по Тони сдержанным взглядом. – Игра слов, конечно, ненамеренная. Когда оно гниет, я тоже. Это песочные часы моей души.

Тони сглотнул.

- То есть, тут какое-то дерьмо вроде Дориана Грея. Что случится, если кто-нибудь пустит твое яблоко на сок?

Откинувшись на диванные подушки, Локи пожал плечами.

- Догадайся, - прохрипел Локи, поморщившись от движения. – Как ты думаешь, почему я так резко отреагировал, когда увидел, что ты пытаешься до него дотронуться?

- То есть, ты признаешь, что отреагировал слишком остро?

- Ты разве не слышал женщину? Мои гости имеют привычку пытаться меня убить. Учитывая имеющийся опыт, моя реакция вполне обоснована, - его брови нахмурились в неопределенном выражении. – Как бы я узнал, что ты другой?

Тони открыл рот, на языке вертелся остроумный ответ, но болезненная честность в выражении лица Локи, в этих поразительных глазах, остановила его. Почему-то у Тони сложилось впечатление, что это самое большое, что их одинокий надзиратель сказал за последние годы. Слова без злости или жестокости, движущей ими. Возможно, правда, пусть и не вся."

"Если он не доверял Наташе, если он избегал Клинта, то почему Тони другой? Потому что он просил оставить себя вместо Пеппер?

Потому что у него была возможность убить Локи и выбраться на свободу, а он отказался от нее?

- Я хотел ранить тебя, хотел так сильно напугать, чтобы ты никогда не посмел бы снова вторгнуться в мою комнату, - внезапно сказал Локи, переключая внимание на огонь. – Я не взволновался, когда появился лед. Я хотел, чтобы ты склонился предо мной в страхе. И когда ты убежал в снег, к смерти, я почувствовал отвращение, - он щурился в огонь. – Я думал, что стоял над монстрами. Но как-то так случилось, что я стал одним из них.

Поскольку заявления отзвучали, стало очевидно; едва выраженный налет сожалений, который, вероятно, глубоко укоренился в его наполовину сгнившем сердце. Тони они били виною, которая вылилась в форму холодной решимости, в справедливость и долг – и они разломали их на части. Стоял ли он над монстрами, когда проектировал и организовывал массовое производство оружия, которое могло убивать, и убивать, и убивать? Нет. Он давал им средство вести войну и называл это славной работой. Умыл свои руки кровью и жертвами. Он даже не озаботился узнать, как Десять Колец получили его оружие.

Стоял ли он над монстрами?

Нет.

Нет, он просто закрывал глаза, пока вокруг него проливалась кровь.

- Передашь мне бутылку? – спросил Тони, горло сдавило.