Вот на нее ложатся женские ладони и взлохмаченная шевелюра чертовой шлюхи перекрывает мне вид на остальные его прелести, хотя он словно нарочно в последний момент поворачивается лицом к окну.

— Мальчики развлекаются?

От неожиданности подпрыгиваю и с грохотом роняю бинокль на пол. Хорошо не на ногу! Рядом со мной у окна стоит бабушка в роскошном пеньюаре и держит у глаз изящный театральный бинокль. Это ж надо было так увлечься созерцанием, чтобы не услышать, как она подошла ко мне почти вплотную!

— Твой лучше всех.

Опять чуть не роняю бинокль, который только что подобрала с ковра.

— Какой еще мой?

— Ксюш. Ну со мной-то не финти. Тот самый, ради которого ты меня из Парижа как морковку выдернула. Тот, что сегодня звонит тебе целый день, а ты трубку не берешь. Тот, что сейчас засовывает свой член в рот какой-то девке и при этом злобно смотрит через окно на твой дом.

— Этот урод…

— А по-моему красавчик…

— Бабушка!

— Да и два других тоже очень ничего. Какой у этого вашего Стрельникова…

— Бабушка!!!

— А что бабушка? Я женщина старая. Когда родилась, секса у нас в СССР, как теперь всем известно, не было. Потом Петьку встретила. Один он у меня был. Да ни о ком другом и не думала. Когда после смерти твоего деда в себя пришла, мне уж за 50 было. Какая тут групповушка?.. Но я все равно попробовала.

— Ба-а-абушка…

— И ты своего не упускай, дорогая. Ты же знаешь мой принцип — жить надо так, чтобы рассказать было стыдно, а вспоминать сладко.

Пошла прочь. Но в дверях обернулась. Как без парфянской стрелы напоследок?

— Любуйся, дорогая. Это ведь все на твой счет устроено. И мизансцена, и занавесочки специально раздернутые… Так что давай, наслаждайся. Продолжай сидеть у себя в норе, глядя в окошко на проходящую мимо жизнь.

— А что бы сделала на моем месте ты?

— Сейчас? Ничего. А чуть раньше… Чуть раньше я бы все устроила так, чтобы там, рядом с ним, — кивнула в сторону Коршуновского дома, — вместо этих трех потаскушек была одна женщина. Я.

— Бабушка! Я ведь серьезно!

— Я тоже. Ты красивая молодая девка, успешная, умная, рисковая, если судить по тому, как ты гоняешь на своей сумасшедшей тачке. И при этом умудряешься жить так, словно ты старая безмозглая уродина. Сама загнала себя в жопу, а теперь сидишь там и обливаешься слезами от жалости к себе.

Ушла. А я плюхнулась на кровать и уткнула лицо в сложенные ковшиком ладони. Смотреть на действо в соседнем доме больше не хочется. Вообще больше ничего не хочется. Эх жизнь моя… И в болото-то ее не отправишь — сама в нем сижу, права бабуля…

Глава 6

Наутро Коршун как ни в чем не бывало появляется на пороге моего дома. Собственно, даже не на пороге, а в гостиной, куда его ничтоже сумняшеся пропускают наши с бабушкой горе-охранники.