Спрашивает о другом.

— Ксения, зачем вы это делаете?

— Хочу отомстить, неужели не понятно?

— Вы уже решили все окончательно?

— Да. Решила. Если не хотите еще более громкого скандала, уходите в отставку и уезжайте куда-нибудь на Соловки.

— Вы ничего не боитесь?

— Боюсь, конечно, я ведь не дура. Но только моя смерть для вас ничего не изменит. Фотографии будут появляться в сети и без меня. А потом запущенная мной программа выложит и видео.

— Мы могли бы договориться…

— Нет.

— Но, черт побери, почему именно сейчас?..

Ухожу не оборачиваясь. Странно, я по сути дела простила ему себя, но вот Коршуна я ему простить не могу. Не могу оставить безнаказанным то, что он делал с ним. Не могу забыть, что именно отснятые когда-то Борузуновым для своего развлечения фотографии стали причиной того, что я сейчас здесь и занимаюсь тем, чем занимаюсь, а Коршунов где-то там, и рядом со мной его уже точно не будет никогда.

Что теперь предпримет Борзунов? Начнет угрожать мне? Я готова к этому. Шантажировать меня бабушкой? Этого, пожалуй боюсь больше всего, но знаю — мы с ней справимся. Тем более, что у бабушки за спиной Шарль, а это во Франции сила. Что еще? Угрожать Стрелку и Коршуну? Другим моим друзьям? Он знает только о существовании первых двух, а они — мальчики взрослые, должны суметь за себя постоять.

Через неделю, когда в И-нете появляются еще две новые фотографии, а Президент лично выступает по телевизору с грозным обещанием разобраться, Борзунов появляется вновь. Застаю его в квартире Жан-Поля и Кнута. Собственно, могла бы сразу понять, кто к ним пожаловал. Внизу у подъезда стоит джип, а возле него курят два мордоворота характерной внешности.

Борзунов и ребята сидят, пьют вино и пытаются общаться на скверном английском. Как ни странно понимают друг друга.

— А вот и вы, Ксения.

Моя реакция очевидна:

— Пшел вон.

Мои любовники ничего не понимая вертят головами, глядя то на меня, то на гостя. Веселые улыбки медленно сползают с их лиц.

— Какие у тебя теперь интересные… пристрастия.

Мерзко ухмыляясь Борзунов переводит взгляд на ребят."

"— Шантажировать меня этим хотите, Александр Петрович? Не выйдет. Мне наплевать на то, что об этом кто-то узнает. Я женщина незамужняя, свободных взглядов. Общественность же в нашей стране, если там вдруг пойдут слухи, что дескать та самая девица, которую растлил Борузнов, теперь живет сразу с двумя мужиками, не без моей изящной писательской помощи станет думать: вот ведь гад как изуродовал психику девочке. Даже теперь в русло нормальной жизни вернуться не может!

Гаденько улыбаясь смотрю на него и вижу, как он вновь, уже знакомым мне движением, воровато отводит глаза.

— Увольняйтесь, пока не поздно. Пора уже наконец-то заняться семьей, нянчить внуков… Или у вас их нет? Ах да.