«Боренька, положи камушек, он может на ножку упасть и пальчик ушибить», — очень точно передразнивала мать капризный тон Анжелики. — У тебя не мальчишка растет, а не пойми что! Мальчик должен бегать, плавать, лазать, все ронять…

— Пусть другие бегают и все роняют, — защищалась Анжелика, — а мой будет уравновешенный.

— Да где ты тут уравновешенность видишь? — взывала к ней Вера Семеновна.

Но Анжелика и слышать ничего не хотела о том, чтобы что-то изменить в Борином характере. У нее был самый лучший, самый правильный мальчик на свете."

"А поскольку одного лучшего мальчика ей было вполне достаточно, то внеплановая беременность повергла Анжелику Сергеевну в ужас. Аборт оказалось делать поздно, а о том, чтобы рожать, и речи быть не могло. В конце концов она собиралась через пару лет плотно засесть за диссертацию! Да и нельзя было бросать преподавательскую деятельность в институте, где она работала, — на ее место метила куча завистников.

Аркадий, узнав о перспективе повторного отцовства, настроился решительно.

— Делай справку — и марш на аборт! Куда только смотрела, корова! — упрекнул он супругу. — Образованная женщина в наше время вообще не может забеременеть без своего желания. Вся медицина на вас работает, столько врачей стараются…

Но Анжелика Сергеевна в грубой форме посоветовала мужу не нести ахинею и подумать, что же им делать дальше. Связи у них обоих были исключительно в преподавательской среде, и как покупаются справки с показаниями к аборту на таком позднем сроке, они не знали.

— Ладно, поговорю с Иницкой, — решила в конце концов Анжелика. — Она, конечно, ужасно противная баба, но опытная. Что-нибудь подскажет.

Но разговаривать с противной Иницкой не пришлось — в дело вмешалась Вера Семеновна. Услышав, что дочь беременна, она предложила, не задумываясь:

— Рожай, а ребенка я у тебя возьму. Аборт делать поздно, ребенок вам с Аркадием лишний. А я его воспитывать буду, вам на выходные отдавать.

— Да что ты, мама, не по-человечески как-то… — растерялась Анжелика.

— Почему же не по-человечески? — удивилась Вера Семеновна. — Ты ж не в детский дом собираешься его пихнуть, а к родной матери пристроить. Уж если я тебя воспитала, то и ребенка твоего как-нибудь смогу.

— А как же ты с работой? — вопросительно протянула Анжелика Сергеевна, и Вера Семеновна рассмеялась, поняв, что вопрос решен.

— Как-нибудь договорюсь, — весело ответила она. — Переводы можно и дома делать, так что об этом пусть твоя голова не болит.

Никита Пронин только в школе начал задумываться, почему все дети живут с родителями, а он — с бабушкой. До тех пор его картина мира была проста и понятна: есть он и бабушка, а есть папа с мамой и Борькой.