Воспоминания преследовали ее постоянно, она вздрагивала от громкого стука у соседей и иногда, глядя вечерами в окно, отчетливо видела выступающую из сумрака фигуру со светлыми волосами. Она понимала, что все это только плод ее до смерти перепуганного воображения, но легче не становилось. Временами за спиной у нее раздавался хриплый смех Левы, и Даша заставляла себя не оборачиваться. Она перестала сушить волосы феном.

— Ну все, Даша, — решительно заявила мама, заметив это, — больше я на твои выкрутасы просто так смотреть не собираюсь. Третьего числа отправишься как миленькая ко Льву Владимировичу и все ему расскажешь, раз уж мне не говоришь. Если не хочешь, — прервала она Дашу, попытавшуюся что-то сказать, — то можешь возвращаться к себе и там продолжать наслаждаться такой жизнью. А мне это надоело. Ну что, вернешься в бабушкину квартиру?

Даша покачала головой, и мама удовлетворенно кивнула:

— Замечательно. Тебе назначено на двенадцать. Здесь недалеко, адрес я напишу.

Второго октября, ясным, теплым днем Даша сидела в кухне, обхватив колени, глядя в окно и представляя себе психолога, к которому завтра ей предстояло идти, когда раздался телефонный звонок. Мама ушла в магазин, звонить могли только ее подруги, а разговаривать с ними Даша не хотела. Телефон продолжал звонить. Даша сидела, не двигаясь, только косясь на него. Телефон звонил. Чертыхнувшись про себя и обругав неизвестную дамочку за назойливость, Даша слезла со стула и подошла к аппарату. И тут, протягивая руку к трубке, внезапно поняла, кто именно звонит. И, поняв, дернула провод так, что телефон слетел с подставки.

— Да! — закричала она отчаянно, боясь, что не успела. — Да, я тебя слушаю!

— Даша, здравствуй! Я в Москве, диктуй адрес…

Максим еще что-то говорил, но Даша на минуту перестала его слышать. Улыбаясь, она глядела, как тают высоко в небе, торопливо меняя причудливые очертания, облака, а вслед за ними навсегда растворяются в осеннем воздухе Инна и Маша, Лева и Джой; исчезают, чтобы никогда больше не возвращаться. На мгновение под кленом мелькнул высокий силуэт красивой женщины со светлыми волосами странного серебристого оттенка и сразу подернулся невесть откуда взявшейся дымкой и растаял бесследно. А вместе с ним растаял и морок последнего месяца, и стало ясно, что все, что мучило ее, — действительно лишь страшный сон, который скоро забудется, а единственная явь и реальность — голос в трубке:

— Алло! Алло, Дашка, ты меня слышишь? Я приехал…"