– Думал, ты это… А ты с понятиями… И даже верю, что сберегла себя для своего Антона. Но ты слабая, ты не можешь против волков…

– Не могу, – легко согласилась Рая.

– Поэтому тебе защита нужна. Чтобы ты свободно дышала. Я – твоя защита. Со мной как за каменной стеной…

Ей надоел этот разговор. И она знала, как сменить тему.

– Лежит бревно за каменной стеной, – как бы в поэтическом раздумье сказала девушка.

– Что?

– Ты – каменная стена. А я, можно, буду бревном?

– А вот это не прокатит! – рассмеялся Кирилл.

И запустил руку под подол ее ночной сорочки.

Ей пришлось изображать страсть, чтобы не быть похожей на бревно…

2Следователь Перехлестов не утруждал себя эмоциями. Непринужденно спокойный взгляд, безмятежное выражение лица, бесцветный голос. И к Антону по-прежнему обращался на «вы».

– Несколько вопросов для уточнения, и отправитесь обратно в камеру.

– А мне можно вопрос? – хмуро спросил Антон.

– Пожалуйста, – ничуть не расстроился следователь.

– Вы обещали мне камеру для бывших сотрудников милиции.

– Обещал? Да, возможно. И что?

– Я сижу в общей камере.

– И что?

– Пока ничего.

– Ну, вот видите! И дальше все будет в порядке. Поверьте, я не стал вносить в ваше личное дело информацию о вашей службе. Служили в армии, и все. И сам об этом никому не говорил. Так что все будет хорошо…

– И все-таки в камере для бывших сотрудников мне было бы спокойней.

– В таких камерах сидят, в общем-то, нормальные люди. Офицеры, старшины, сержанты. Думаете, им приятно будет соседство с человеком, на счету которого семь жизней?

– Это упрек?

– Как хотите, так и думайте, – равнодушно пожал плечами Перехлестов.

– А одиночная камера? – внутренне содрогнувшись, спросил Антон.

Он уже знал, где находятся такие камеры. В подвальном этаже тюрьмы. Земляные полы, вечная сырость, плесень на стенах. Оказаться в такой камере – все равно что похоронить себя заживо. Во всяком случае, так утверждали зэки.

– Это камеры для смертников. Вы, Антон Андреевич, готовите себя к смертному приговору?

– Нет, но…

– Вам плохо в обычной камере?

На несносную жизнь Антон пожаловаться не мог. Он обладал достаточно внушительным внешним видом, чтобы соседи по камере не рассматривали его как потенциальную жертву.

За языком следил, за поведением. На рожон не лез, но и спуску никому не давал. Сначала у него появились приятели, затем его приняли в мужицкую «семью», где он чувствовал себя вполне уютно. А к вонючим запахам в камере он давно уже привык… Все нормально у него. И одиночная камера его не прельщала.

– Ну, сравнительно ничего.

– Затем тогда об одиночке спрашиваете?

– Да так, на всякий случай.

– Думайте о хорошем, Антон Андреевич. И оно к вам обязательно придет.