Он успел расстегнуть одежду Аполлона Сидоровича, прислонился ухом к его груди и предостерегающе поднял руку, призывая к молчанию.

– Слава Богу, состояние здоровья господина библиотекаря лучше, чем я представлял. Ему нужен хороший отдых.

Он отстранился от безжизненно лежавшего тела и повторил мальчику свой вопрос о братьях."

"– Не, не братаны, – отозвался тот, закатившись в кашле. – Братьев у меня нет. И сестёр тоже. А мамка потерялась. Ушла в деревню за картошкой и не вернулась. Сила с Ванькой ко мне на Сенном рынке прибились. У Силы мамка умерла, а батька до смерти упился, когда народ винные подвалы грабил. А у Ванятки отец с войны не пришёл, бабку бандюганы убили, а мать пропала, когда он в сосунках был. Он её и не помнит. Вот парни и шатались где ни попадя. Сначала по домам побирались, в помойках шарили, а потом и подворовывать принялись. Негоже так, долго ли пропасть без присмотра. Верно?

Ребёнок осуждающе покачал головой, чутко прислушиваясь к звукам снаружи.

– Верно, – согласился Тимофей.

Беглецы сели прямо на пол, пристроившись среди хаоса разбросанных вещей, и обессиленно замолчали, наконец ощутив себя в полной безопасности.

– Хорошее местечко, спокойное, – прервал молчание Всеволод.

– Знамо дело, лучше схрона, чем здесь, во всём городе не сыскать, – немедля отозвался маленький хозяин.

Тимофей поцеловал сидящую рядом Зину в тёплую, чуть дрожащую ладошку и полушёпотом обратился к пареньку:

– Ты уже второй раз спасаешь мне жизнь, но почему? Откуда ты меня знаешь?

Ребёнок снова закашлялся, звучно высморкался и ответил:

– Ты, господин доктор, меня не помнишь, а я тебя никогда не забуду. Ты мою мамку выкупил.

– Как это «выкупил»? – изумился Тимофей, перебирая в уме эпизоды своей жизни. От таких слов он растерялся и призадумался. Да нет. Наверняка мальчик ошибается. – Ты меня с кем-то путаешь, я никогда не выкупал людей.

– Не, дяденька доктор. Ты запамятовал. Это было по осени около булочной, когда мою мамку очередь била.

– Очередь била? Женщину? Такую полную? – переспросил Тимофей, мгновенно вспомнив ясный октябрьский день, длинный хвост очереди за ржаным хлебом и толстую растрёпанную бабу, ревущую во весь голос…

То утро не задалось с самого начала. Сперва у тёти Симы подскочило кровяное давление, и она слегла с сильной головной болью, потом Тимофей, задумавшись, чуть не угодил под колёса авто, и наконец, эта история с женщиной…

– Не брала я, не брала! – истошный крик, раздававшийся из толпы народа, был таким отчаянным, что было совершенно невозможно пройти мимо.

– Что случилось? Пропустите, я доктор.

Обычно эти слова действовали на людей отрезвляюще. Но только не в этот раз.