Мы были так заняты твоим ранением, что не успели заметить, куда они исчезли.

Тимофей приподнялся на подушках:

– Мне необходимо их найти. Их и Всеволода.

Пётр Сергеевич потемнел лицом и приложил палец к губам:"

"– Тсс. При Оленьке ни слова. Она сама не своя от тревоги за Севочку. Всю ночь за вас молилась, с колен не вставала.

Пётр Сергеевич помолчал, глядя в окно на начинавшее светлеть небо.

Сколько таких рассветов видел Тимофей с тех пор, как его, круглого сироту, усыновил овдовевший доктор Мокеев. Иногда они были радостные и ясные, иногда зарождавшийся день сулил тревоги и неприятности, но ещё никогда ни один рассвет не представлялся таким мрачным и безысходным, как сегодня.

На вошедшую с чаем Ольгу Александровну было страшно смотреть. Такое выражение безысходности на её лице Тимофей видел лишь однажды – в тот день, когда газеты известили всех о гибели князя Езерского. «Погибнуть в бою – честь для русского князя», – сказала она тогда, услышав о потере мужа.

«Папа прав, молчание сейчас благо для неё. Когда нет известий, остаётся вера и надежда», – мысленно согласился Тимофей с Петром Сергеевичем. Он с благодарностью отхлебнул горячий чай, отметив, что тёте Симе удалось раздобыть сахара. Сладкое подкрепило упавшие силы.

Покачиваясь, Тимофей встал и пошёл в ванну, чтоб умыться. Из-за двери ванной комнаты шёл неприятный запах и раздавались странные звуки, словно кто-то сморкался и плакал. Здоровой рукой Тимофей распахнул дверь, и ему прямо в ноги грязным пятачком ткнулся упитанный поросёнок с упругим колечком розового хвостика.

– Что это? – недоумённо оглянулся в поисках ответа сбитый с толку Тимофей.

– Нечего месту зря пустовать, – выплыла из гостиной соседка Дарья. Подбоченясь увесистым кулаком, она вызывающе посмотрела на бывшего хозяина квартиры. – Здеся порося жить будет. Морду можно и в кухне ополоснуть, там тоже есть раковина.

Любовно скосив глазом на похрюкивающего питомца, женщина заявила тоном, не допускающим возражений:

– Мы теперь в стране хозяева, рабочий класс. Кого хотим, того в дом и приводим.

«Порося – это не самое худшее, что может случиться», – равнодушно подумал Тимофей, морщась от боли в раненом плече. Любое движение давалось ему с трудом, но голова не кружилась, температура не поднималась, и это укрепляло в мысли, что уже завтра он сможет пуститься на поиски Всеволода.

Когда прозвучал негромкий звонок в дверь, Тимофей уже сидел в комнате, слушая новости, которые взахлёб рассказывала тётя Сима.

– Ваше сиятельство, примите мои искренние приветствия, – надтреснуто прозвучал из коридора до боли знакомый голос, и в комнату вошёл грузный господин в коричневом пальто с барашковым воротником.