Скорее всего, станет шантажировать наследством, чтобы ни один, ни второй не смели его ослушаться. Как странно. Раньше его это напрягло бы. Сейчас потерять всё, к чему шёл столько лет, было не страшно.

Погибших парней было жаль. Но свою миссию они выполнили. Шрамы Булата зарубцевались, и теперь вылечить их будет не так просто. То, чего Имран и хотел уже много лет. То, чего так ждал. Только теперь не было радостно почему-то. Никак не было.

С раздражением смотрел на дверь, за которую вывели Злату, и отчего-то испытывал дискомфорт. Не из-за присутствия Булата, из-за её отсутствия. Из-за того, что отпустил её, хотя и знал, что никуда она отсюда не денется. У ворот его охрана.

Изначально хотел показать её Шамаевым, ткнуть в морду брату, что он, Имран, забрал у него бабу и теперь трахает её в своё удовольствие. Чтобы увидеть, как помешанного на его тёлках Булата накроет. Но накрыло Имрана. Как только Шамаев-младший вошёл и скользнул по ней своим взглядом, его затрясло. От жадности, от желания выколоть Булату глаза, чтобы не пялился на неё.

И вроде как Вайнах вышел победителем, но от осознания того, на что ради этого пришлось пойти, стало тошно. Да, он жалел. В особенности жалел о том, что подсунул свою девку Булату. А тот её поимел, ублюдок.

Как-то далеко Имран зашёл с этой местью. Местью, которая нихера толком не принесла: ни облегчения, ни удовольствия. Он даже сейчас, глядя на изуродованное лицо брата, ничего не почувствовал, кроме глухого раздражения.

Да, он победил. И на этом всё.

– И к чему этот спектакль? – первым очухался отец. Как обычно. Этого старого сукина сына ничем не пронять. – Может, хватит меряться членами? Вы же взрослые мужчины, в конце-то концов! Вы мои руки. Булат – правая рука, – пальцы соответствующей руки сжались в кулак. – Имран – моя левая рука, – сжался и второй кулак. А теперь скажите мне, какую руку мне себе отрубить? Мм? Кого из сыновей я должен лишиться?

– Меня, – ответил, посмотрев отцу в глаза, и тот скривился.

– О чём это ты, сынок? – обманчиво доброжелательно протянул старший Шамаев. Лет пять-десять назад это произвело бы на Имрана впечатление. Но сейчас было как-то… Да насрать, в общем.

– Я ухожу, отец. Ухожу из твоего бизнеса, ухожу из должности главного мусорщика. Пусть твой законнорождённый сын выгребает ваше дерьмо и толкает вашу дурь. Ублюдок умывает руки.

– Чего ты несёшь? – отец подался вперёд, в глазах вспыхнула ярость. Имран хорошо помнил, что следует за этим. Только он уже не пацан малолетний, ему ремня не всыплешь.

– Знаешь, столько лет я пытался тебе угодить, плясал вокруг тебя. Как идиот… – усмехнулся, не веря своим словам. А ведь так и было. – Я выполнял всё дерьмо, которым ты меня награждал в то время, как твой сынок, который роднее, кайфовал по заграницам.