Было в этом уже не молодом, но всё ещё сильном мужчине что-то, что заставляло мою кожу покрываться мурашками.

Перед нами поставили тарелки с горячим, и я обратила внимание, что накрыто на четверых, хотя нас трое. И это тоже почему-то напрягло, хотя, казалось бы, какое мне дело до гостей Шамаева-старшего? Ну придёт ещё кто-то или нет, какая нафиг разница? Мне не станет от этого ни хуже, ни лучше.

Ах, как же я ошибалась…

Отец Имрана не ел, даже за приборы не взялся. А вот Басаеву, как и всякому животному, было плевать на правила приличия и уважение к старшим. Он уже пять минут как с аппетитом что-то жевал. Наяривал так бодро, что у меня заурчало в животе. Вот оно как замечательно жить без совести. И аппетит хороший, и спит, наверное, крепко. Гад паршивый.

И зачем только приволок меня сюда? Что и кому он сейчас доказывал?

– Как тебя зовут? – обратился вдруг ко мне упырь-старший, и я вытянулась, словно мне в спину стальной прут вставили. Бросила быстрый взгляд на Имрана, а тот подмигнул мне и продолжил есть.

– Злата, – ответила тихо, совершенно не желая этого ненужного внимания со стороны упыря. Пусть забудет обо мне, пожалуйста."

"– Злата, – проговорил он, продолжая разглядывать меня с таким видом, словно мы на рынке, а я лошадь, которую он решил приобрести от скуки и теперь пытается понять, стоит ли кобыла своих денег. Только в зубы не заглянул. – Ты была сначала с моим старшим сыном, а теперь спишь с младшим, – нет, это вовсе не вопрос. Это ленивая констатация общеизвестного факта. По крайней мере, прозвучало именно так. – Как и твоя сестра в своё время. Порода у вас такая, видать, – добил.

Я сглотнула несуществующую слюну, пожалела, что не успела дотянуться до бокала с вином. Перестал жрать и Басаев. Поднял взгляд на своего папашу.

– Отец…

– Я не с тобой разговариваю, Имран. Я разговариваю с девкой, которую ты привёл в мой дом. Или она не в состоянии ответить за себя сама?

Я открыла рот, чтобы ответить. Объяснить этому сраному олигарху, что не желала себе такой участи и не метила к нему в невестки аж два раза, но Басаев резко вскинул руку, заставляя меня замолчать.

– Заткнись, – бросил мне зло, а затем вперился в своего папашу. – Она была с моим братом не по своей воле. Думаю, если бы он был здесь, он бы это подтвердил. Со мной она добровольно, – тут же зыркнул на меня, мол, только пикни. – И со мной она останется до того времени, пока я буду этого хотеть. При всём к тебе уважении, отец, говори о моей женщине со мной. Я не позволяю ей болтать.

«О моей женщине»… Эту фразу хорошо расслышал и Шамаев, потому что тут же свёл густые брови в кучу и строго зыркнул на Имрана. Порадовавшись тому, что внимание главного упыря переключилось на сынулю, я слилась со стулом и тихонечко потянула к себе бокал с вином. Авось обойдётся.