– И что вечером? Снова будешь издеваться? – я стараюсь выглядеть равнодушно, но он, конечно же, замечает, как начинают дрожать мои руки, в которых я держу поднос с фруктами.

– Не бойся, красивая. Больно не сделаю. Мы ведь с тобой теперь почти родственники, – снова паскудная ухмылочка, и он уходит, будто в ту же секунду забыв о моём существовании.

– Подонок, – шиплю ему вслед. Кто бы знал, как сильно я ненавижу его.

И её. Ту, которая до сих пор ничего не сделала, чтобы помочь мне. Я всё ещё в плену, всё ещё в бандитских лапах.

***

Это было неожиданно. То, чего Имран не мог предвидеть. Наверное, просто чересчур доверял Машке в своё время. А та не стеснялась врать.

Что ж, себе хуже сделала. Себе и своей сестре.

Теперь это не его проблема.

Сбросил очередной вызов от Машки и закрыл глаза, откидываясь на спинку кресла. В дверь кабинета постучали; судя по тяжести кулака, Ваха пожаловал.

– Войди!

Дверь открылась, и фигура громилы заняла весь проём.

– Добрый день, шеф. Звали?

Открыл глаза, окинул здоровяка хмурым взглядом.

– Звал, Ваха. Звал. Проходи, располагайся. Поболтаем. Нам ведь есть, о чём поболтать?

Тот поморщился, но порог перешагнул.

– Я знаю, что накосячил, Имран Валидович. Готов понести наказание."

"– Что ж, хорошо. Тогда возьми вон тот нож, – кивнул на вазу с фруктами. – И отрежь себе пальцы правой руки. Сейчас.

– Все? – голос громилы дрогнул. Испугался.

– Разумеется.

– Шеф…

– Что? – оборвал его скулёж, подался вперёд. – Что, Ваха? Предлагаешь отрезать тебе не пальцы, а башку? Ты ведь не мог не думать о наказании, когда предавал меня, а?

– Я не предавал, шеф. Никогда не предам. Если хотите, грохните меня прямо сейчас. Но я не предавал, – на стол, рядом с наполовину опустевшей бутылкой, лёг ствол Вахи. Тот самый, что когда-то подарил ему сам Имран. – Хотите, из него и пристрелите. Но знайте, я не предавал вас. Не сделал ничего, что могло бы вам навредить.

– Это должно меня как-то пронять? Или, быть может, я должен закрыть глаза на то, что ты ведёшь дела с моими бабами за моей спиной? Что я должен сделать сейчас, Ваха? Забыть?

Здоровяк потупился в пол, наморщив и без того узкий лоб.

– Я виноват. Знаю, как это выглядит. Но у меня даже в мыслях не было предавать вас. Я накосячил не потому, что хотел причинить вам зло, а потому, что пожалел её.

– Думаешь, Машка нуждается в твоей жалости? Эта хитрая сука пользуется моим расположением к ней уже столько лет, а ты всё ещё считаешь, что она ранимая и беззащитная? У Маши зубы, как у ебучей акулы, она тебя прожуёт и не заметит. А ты купился на её слёзы, как паршивый лох. И что мне теперь делать с тобой, Ваха? Списать в утиль? Или просто выкинуть из своего дома с позором, как облезлую шавку? – последнее, пожалуй, для него пострашнее будет.