. больно...- шепчет она, красиво трепыхаясь, как приколотая к стенду бабочка.

Я вспоминаю, каким одержимым был Микаэль, когда ему отказала Оксана. Как зверски зол он был на нее, как беспощаден был в своей страсти... Он выкрал ее прямо с концерта, распял и взял силой. Он называл ее своей северной бабочкой, превратившись рядом со своей русской слабостью в классического восточного деспота и абьюзера[1]. Я презирал его за все его действия.

А теперь сам боюсь, что стану таким же нелепым. И главное, что эта непродуктивная страсть разрушительна. Она приносит не только удовольствие.

Но и боль. Коллективную боль, оставляя после себя выжженные остовы душ и сердец.

Инна нервно облизывает губы. Возбуждена и боится. Гремучая смесь для любого доминантного самца. И меня тоже рвет от этих примитивных эмоций. Против гормонов не попрешь... Ты можешь быть на десять голов выше твоих современников в плане объема чертогов твоего разума, но этот пресловутый механизм работы твоей эндокринной системы- как законы физики. Я не в силах их менять.

- У меня... никого...- шепчет она рвано,- я... никогда...

Глупенькая.. Словно бы я не понимаю или словно бы это могло меня остановить.

..

- Тише...- шепчу я ей,- у меня нет стремления порвать твою целку в машине, Инна. С тем же успехом мы могли бы сделать это с твоими жрицами палкой... А вот наказать тебя- есть желание...

Рычу, когда в унисон своим последним словам сжимаю ее клитор и заставляю красавицу выгнуться дугой. Грудь рвано трепещет и норовит разорвать черный шелк острыми сосками, выделяющимися даже через кружево белья, золотые волосы разметались вокруг нас, как сказочное облако, на красивом лобике проступила испарина, словно бы жемчужинки, которые хочется слизать.

..

А ее губы... Ее губы- это мой личный триггер. Инна зря непроизвольно все время их кусает, когда нервничает… Сегодня на них розовый блеск. Но она бы могла их вовсе и не красить- они идеальны, я заметил это еще в пустыне. И даже когда она бледна, они становятся только ярче о прилива крови с нервами.

Я срываю ее следующий стон своими губами. Продолжаю терзать выверенными прикосновениями ее клитор.

Толкаюсь без промедлений в божественный рот языком. Пью ее слюну, хватаю ее дыхание.

Сладкая, вкусная, неопытно прекрасная. Созданная для любви...

Созданная для вожделения...

Созданная для того, чтобы сделать любого мужчину одержимым...

Сучка...

Она зомбировала Ашура.

Еще ни разу я не видел своего самого циничного и верного соратника в такое желе. И что самое ужасное- это желе со взвесью пороха. Там тротил и сера. И что-то еще взрывоопасное. И эта смесь обязательно рванет!

Набрасываюсь на ее рот еще сильнее, когда вопреки здоровой логике, она робко и неумело мне отвечает.