Я считал их слабостью в отце, еще больше насмехался над ними в исполнении старшего брата Микаэля.

Меня тоже жгло. Я тоже был одержим. Не теми женщинами и не в том месте, но Инна...

Нет, я не испытываю к ней любви и привязанности. И уж точно это не женщина моей жизни. Нет. Этого просто не может быть, потому что мое сознание слишком продвинуто для того, чтобы смотреть на отношения с самкой в русле восточного традиционализма, но когда она начинает чудить, и чудить непредсказуемо, не по правилам, моя система дает сбой..."

"Нравится ли мне это? Я не знаю. Отхожу, остываю- и хочу сломать ей шею.

Воздух в машине насыщен моей злостью и возбуждением, как воздух перед грозой. А еще в нем чувствуется упоительный запах женщины. Это сложный аромат. Он почти тактильный. Это не только про обоняние, в этом понятии намного больше. Я слушаю ее рваное дыхание, я чувствую, как неистово бьется ее маленькое сердечко, заставляющее эротично подрагивать высокую грудь,

Минуту назад она была дикой, необузданной, сошедшей с катушек тигрицей- а сейчас- связанная своим же провокационным шарфиком, который чертовка надела нарочно, чтобы сделать свой образ еще более эффектным, ее беспомощность и неприкрытый девичий страх в глазах заставляют меня скалиться, как хищника.

Я хочу её. Хочу сожрать. Хочу заставить покориться. Хочу смести ее, как ураган. Поставить на колени и прогнуть. Вот только боюсь, что это желание сиюминутно. Что я наиграюсь и потеряю интерес, а девочка будет сломана навсегда... А я не деспот и не тиран вопреки тому, что надумала про меня Инна. Мои желания даже в отношении ее земли логичны и гуманны в масштабах времени и истории. Я как хирург- может быть, мне и нужно ампутировать ненужное, но во благо.

.. У Бабилонии должно быть будущее, ибо выбранный ее недалеким отцом путь в архаику - это тупик...

Не хочу сейчас про ее отца. И про Бабилонию тоже не хочу. Здесь и сейчас только про нее. Про ее красоту, беспомощность, про ее неопытность и хитрость одновременно.

Провожу пальцем по нежнейшей коже, хватаю за подбородок и заставляю утонуть в моих глазах.

Второй рукой трогаю ее мокрую, горячую плоть. Инна ожидаемо возбуждена. То, что ее манит игра на грани, я понял сразу. Девочка-девочка, просто ты слишком азартна, чтобы играть со мной.

Такие обычно проигрывают болезненно, может быть, даже фатально...

Трогаю ее нежность, раздвигаю складки, проникаю в маленькое отверстие чуть резче, чем она ожидала. Контролирую нажатие и глубину, чтобы не повредить то, что принадлежит по праву моему члену, но пугаю малышку... И она пугается...

Накачанные бедра красиво и испуганно сжимаются на моей руке внутренними мышцами, создавая фактурные продольные линии по ноге.

Любуюсь ее анатомической красотой, которая так гармонирует с ее внутренней сутью.

- Карим... Нет..