Это давало основание допросить всех охранников, которые дежурили шестого, седьмого и девятого августа, и Сумароков с утра умчался в изолятор.

Там, в следственной камере, я его и нашел.

— Когда вы в последний раз садились за руль «москвича», принадлежащего охранной фирме «Зодиак»?

Худой, длинный, с крючковатым носом и грубыми чертами лица, Бердашкевич сидел на привинченном к полу табурете, низко опустив голову.

— Вы не расслышали вопрос? Или не хотите отвечать? — Володя был суров, как никогда: результаты экспертизы давали ему уверенность. — Что вы молчите, Бердашкевич?

Допрашиваемый старательно изображал глухонемого.

— Хорошо, тогда я вам расскажу… Шестого июля приблизительно в двадцать три часа тридцать минут вы сели в «москвич», находившийся в автомастерских, и вместе с Франчевским и директором охранного предприятия, вашим соседом по дому Коноплевым отправились на Флотскую набережную, где проживал гражданин Зайчевский Геннадий Андреевич. Так?..

Вообще-то молчание Бердашкевича можно было расценить как знак согласия."

"— Вы что-нибудь насчет чистосердечного раскаяния слышали, Геннадий Станиславович? — спросил Сумароков. — Нет? Ладно, воля ваша. Я продолжаю… Высадив Коноплева у дома Зайчевского, вы проехали по Флотской, спустились на улицу Металлистов и остановились. Франчевский, он же Франк, взял из багажника снайперскую винтовку и поднялся по тропинке к газовой котельной, с крыши которой произвел одиночный прицельный выстрел в Зайчевского. Далее он вернулся в машину, вы доехали до Флотской, где вас ожидал Коноплев, который стер отпечатки в доме Зайчевского, запер окно и погасил свет. Вам известно, чьи это были отпечатки, Бердашкевич?..

Допрашиваемый ожил, мотнул головой.

— Допустим. Кто по замыслу Шорохова и Коноплева должен был обнаружить труп, если бы этого не сделал инспектор Вениаминов?..

Бердашкевич вздрогнул — очевидно, он уже не контролировал себя. Версия Сумарокова мне понравилась, он о ней мне не говорил. Действительно, я вклинился в эту историю некстати: утром кто-нибудь из телохранителей «обнаружил» бы труп, они нашли бы пулю, которую не нашел Коноплев, и, возможно, свой человек в милиции (следователь Васин?) преподнес бы это как самоубийство. Даже не утром, а ночью. Может быть, когда я приехал на Флотскую, сообщники Коноплева находились в пути или во дворе. Только вот спрашивать у Бердашкевича фамилию человека из милиции было все равно, что в море плевать: если он ее и знал, то не назвал бы, чтобы его не накололи на заточку, как Губарского.

— В салоне «москвича» обнаружены ваши отпечатки пальцев. Ваши и Коноплева. Девятого, когда вы возили Франчевского на угнанной вами «ниве», за рулем «москвича» сидел Коноплев? Отвечайте!..