Я ворвался в караульное помещение, где четверо охранников ночной смены играли в карты, а пятый заваривал чифирь:

— Майорвениаминовприказываюоткрытьворотасдатьоружиеивсемлечьнаполраздватринехотитененадо!!! — коротко изложил программу и бабахнул из обоих стволов.

Охранники попадали. Я быстро собрал их «Макаровы» в полиэтиленовый кулек, вытряхнув из него чей-то завтрак. В караулку по команде Никитича вбежали две метровые собачки и блокировали выход.

— Где Коноплев?! — крикнул я в ухо оказавшемуся поближе и опробовал «Макаров» — так, чтобы слегка ожечь его щеку.

— Нет! Нет его! — заорал оглохший.

— Миляев?!

— Уехал в гавань!

— Зачем?!

— На погрузку!

— Сколько человек на территории?

— Двадцать!

— Открывай ворота, живо! — выведя прикладом двухстволки пульт охранной сигнализации и внутренний телефон, я на ходу вскочил в «урал».

Никитич приоткрыл дверцу, схватил за руку привратника поневоле и, прижав его пальцы, прибавил газу:

— Где вы держите Сумарокова?!

— Н-не знаю! Какого…

Оказалось, газу он прибавил недостаточно.

— Знаю, знаю, я скажу!.. Вон тот цех справа, с красными воротами!.. Внутри железная дверь и лестница вниз!..

Больше от него ничего не требовалось, Никитич снова приоткрыл дверь «урала», позволив охраннику вынуть пальцы.

Двое охранников, находившихся на территории, стали стрелять по колесам. Одному из них я прострелил ногу, другому испортил внешность, использовав все ту же универсальную дверь. Мощный бампер «урала» выбил деревянные ворота просторного, как ангар, цеха с длинным рядом громоздких прессов и емкостей.

Мы выскочили из кабины, но цех охранялся изнутри. Я успел укрыться за пресс, услышал слева автоматную очередь в ответ на выстрел охранника — оказалось, что это Никитич, откатываясь от «урала», стреляет одновременно из двух «Макаровых».

Раздался душераздирающий крик. Один из бандитов упал, другой вышел с поднятыми руками.

— Пуля!.. Гаврош!.. — крикнул Никитич. — Взять его!..

Брат и сестра Баскервилей выскочили из кузова и помчались в атаку. Охранник упал, закрыл голову руками, но это не помогло — в стороны полетели клочья одежды.

— Убери!.. Собак убери!.. — барахтался он.

— Где Сумароков?! — на бегу крикнул Никитич.

— Я покажу! Покажу!..

— Пуля, Гаврош! Фу!

Я выстрелил в замигавшие лампочки охранной сигнализации.

Красная железная дверь, к которой привел нас покусанный экскурсовод, была заперта.

— У кого ключ?!

— У Миляева…

Ключ для запирания двери, оказавшейся герметической, был мудреным, пришлось прибегнуть к помощи «Макарова», а затем и лома. На вскрытие мы потеряли минуты полторы…"

"Я никогда не думал, что розы могут пахнуть смертью.