Ей выделили небольшую ренту и запретили бывать в столице и в собственном маркизаде, а также встречаться с сыном до достижения тем совершеннолетия. Мальчика трогать не стали — он и так учился в хорошей школе-интернате для магически одаренных аристократов, а его землями должен управлять человек из Опекунского совета. Вот так, теперь за сохранность имущества маркизов отвечает та же организация, функционирование которой они пытались подорвать.

Несмотря на начинающуюся осень, погода стояла хорошая, и мы с Дэни и Вилли вышли погулять во дворе подле имения. После известия о предательстве Марты я боялась глаз спускать с детей и доверять их кому-либо, даже своей верной Мелоди. Правда, Эйдан обмолвился, что Марту не привлекли как соучастницу преступления, лишь как свидетеля. Следить за своей госпожой и докладывать тому, кто заплатил — это ведь ненаказуемо. Как-то, когда мы приезжали в столичный особняк, я увидела ее стоящей подле ограды дома. Она выглядела несчастной и какой-то постаревшей, но я не велела ее пускать. Я боялась, что снова поверю и совершу ошибку, подвергну опасности свою семью. Я знала, что у нее все не так и плохо — Эйдан выдал ей отработанное до копейки, да и деньги Грилборна она не тратила, живя с нами, а откладывала. Так что с финансовой точки зрения она не бедствовала. Правда, опять осталась без рекомендаций, но ей не привыкать."

"Вилли возилась на пожухлой траве, складывая из редких пока пожелтевших листьев и камешков какую-то композицию. Игривый ветер ерошил ее светлые волосы и норовил выхватил легкие листики и унести прочь. Девочка хмурилась и пыталась закончить свой рисунок, я ей пыталась помочь, подавая новые листики и придавливая их камешками, чтобы не улетели, но Вилли упрямо отодвигала грузы, вроде бы они портили композицию, приговаривая любимое ею в последнее время слово:

— Неть!..

Она заговорила недавно и как-то разом. Сперва было «ма», «па» и «Ди», как она сократила имя Дэниела. А потом вездесущее «неть». Помню, когда Дэни начал говорить, его любимое слово было «дай», а Вилли в нем не нуждалась — если ей чего-то хотелось, она просто шла и брала сама. А вот когда ей что-то мешало, только и слышно было злобное пыхтение и звонкое: «неть!»

Эйдан посмеивался:

— Мой характер, сразу видно Роквистер, — и практически ни в чем ей не отказывал. Она росла папиной дочкой, хоть и меня любила тоже.

Впрочем, к Эйдану тянулся и Дэни, пару раз он уже оговаривался, обращаясь к нему «пап», но тут же смущался и исправлялся.

Я сидела на пледе, задумчиво перебирая осенние листья, как вдруг Вилли вздрогнула и резко выпрямилась. Замерла, будто прислушиваясь и повернулась в сторону леса:

— Ма! — она указала на заросший парк пальчиком. — Ди!

У меня внутри все похолодело.