Наумов останавливается и смотрит на меня, склонив голову набок. Я не знаю, что ему сказать. Я растеряна, потому что он очень мне нравится. Я уверена, он понравился бы любой женщине, у которой есть глаза, но я не готова переспать с ним, а утром тихонько испариться. Это не мое.

– Я уже вызвала такси. Эм… спасибо. Я не виновата… – добавляю зачем-то.

Наумов изображает на лице «достала», и я угадываю это, потому что за три часа общения научилась неплохо читать его гримасы.

– Переночуешь у меня. Я завтра тебя отвезу.

Очень сомневаюсь насчет того, что завтра ему станет лучше. В то же время телом моим завладела усталость, ведь уже два тридцать утра. Переминаюсь с ноги на ногу, не зная, что делать. Я никогда не спала у незнакомцев, так же, как и не садилась в их машины.

– Давай, я спать хочу, – мягко поет голос современной анархии.

Новые интонации в его речи действуют на меня успокаивающе. Но не настолько, чтобы поддаться порыву. Подъехавшее такси встает между нами, и я устало трогаюсь к пассажирской двери, одними губами говоря:

– Пока.

Глава 4

Соседняя пассажирская дверь распахивается, и этот невозможный человек вытаскивает меня наружу.

– Езжай, – бросает он водителю, таща меня, как куклу.

– Ай-й-й… – хнычу, почти не сопротивляясь.

Я очень устала, именно поэтому утыкаюсь носом в его толстовку и позволяю тащить себя куда угодно. Теперь, когда он пресек все мои сомнения таким решительным образом, я готова сдаться.

А вдруг он маньяк?

Плевать. Ему даже не придется меня насиловать. Уверена, ему никогда не приходилось этого делать, ведь он офигенный, и пахнет он так же.

Молча едем в просторном лифте, и я не пытаюсь отлипнуть он него, а он не пытается выпустить меня из рук.

Квартира оказалась двухкомнатной студией, и если коротко описать дизайнерский подход – это минимализм в черно-серо-белых тонах. Неожиданно робею и мнусь на пороге, пока Антон закрывает дверь и бросает ключи в стеклянную чашу, стоящую на комоде при входе. Подталкивая меня вперед, он говорит:

– Проходи уже, тридцать три несчастья. Разувайся.

В душе моей все восстает против такой характеристики, но я решаю простить ему это, ведь после он сообщает:

– Ляжешь на кровати, а я на диване посплю.

С этими словами он уходит по коридору, крикнув оттуда:

– Туалет и ванная здесь.

Осматриваюсь.

Одна стена комнаты посвящена творчеству группы и коллекции гитар. Я в гитарах не бум-бум, так что сразу перехожу к изучению всевозможных рамок, висящих на стене. Здесь у нас обложки альбомов группы, и их ровно пять, а также фотографии, на которых Антон, группа и разные люди. На одной из них Антон в окружении скандирующих фанатов ЦСКА.

Хм…

– Есть хочешь? – раздается над ухом.

Подпрыгиваю на месте и разворачиваясь на пятках, хлестнув его по лицу синими кончиками своих волос.