– А он действительно очень большой, – заметила Сервилия, поднимая его пенис и роняя его обратно Цезарю на живот.

– На самом деле он очень липкий, – сказал он, легко соскочил с постели и исчез из комнаты.

Когда Цезарь вернулся, зрение ее восстановилось, и она увидела, что он безволос, как статуя бога, и сложен, как Аполлон Праксителя.

– Ты такой красивый, – выговорила она, во все глаза глядя на него."

"– Думай так, если хочешь, но не говори об этом, – был его ответ.

– Как я могу тебе нравиться, если у тебя самого нет волос?

– Потому что ты пухлая, душистая и сочная и эта линия волос на спине восхищает меня.

Цезарь уселся на край кровати и улыбнулся Сервилии так, что сердце ее бешено заколотилось.

– Кроме того, ты получила удовольствие. А это уже полдела.

– Время уходить? – спросила она, видя, что он не собирается ложиться.

– Да, время уходить. – Он засмеялся. – Интересно, можно ли это считать инцестом? Ведь наши дети помолвлены.

Но Сервилия не находила в этом ничего смешного и нахмурилась:

– Конечно нет!

– Я шучу, Сервилия, шучу, – тихо проговорил Цезарь и встал. – Надеюсь, твоя одежда не смялась.

Пока она одевалась, он принялся наливать воду в ванну, черпая из бака ведром. Он не остановился, когда она подошла посмотреть.

– Когда мы сможем увидеться снова? – спросила Сервилия.

– Не слишком часто, иначе надоест, а я этого не хочу, – ответил он, продолжая черпать воду.

Она не знала, что это была проверка. Если женщина начинала плакать или протестовать, чтобы показать ему, как это важно для нее, его интерес к ней пропадал.

– Я согласна с тобой, – сказала Сервилия.

Ведро замерло на полпути.

– Ты действительно согласна?

– Абсолютно, – заверила она, проверяя, на месте ли янтарные подвески. – У тебя есть другие женщины?

– В данный момент нет, но в любой день это может измениться.

Это был второй тест, более жестокий, чем первый.

– Да, ты должен поддерживать репутацию, я могу это понять.

– Действительно?

– Конечно.

И хотя чувства юмора у нее почти не было, она чуть улыбнулась и добавила:

– Видишь ли, теперь я поняла, почему о тебе столько говорят. Несколько дней я буду совсем разбитой.

– Тогда давай снова встретимся на следующий день после выборов в трибутных комициях. Я выдвинул свою кандидатуру на должность куратора Аппиевой дороги.

– А мой брат Цепион – на должность квестора. Конечно, до этого Силан будет баллотироваться на претора в центуриях.

– А твой другой брат, Катон, несомненно, станет военным трибуном.

Лицо ее посуровело, губы сжались, взгляд стал каменным.

– Катон мне не кровный брат, а сводный. Цепион носит имя моего отца, и поэтому мне приходится признавать его.