Если мыслить логически, Михаилу я ничего не должна объяснять, однако не хотелось бы, чтобы он воспринял неловкую ситуацию с Виленом превратно. Или все же придется оправдываться?

Судорожно размышляя, как лучше повести себя с водителем, распахнула дверь автомобиля. Странно, что Михаил даже не вышел, чтобы помочь мне. Обычно он более галантен.

— Вы сегодня рано, — с преувеличенной бодростью произнесла я, устраиваясь на переднем пассажирском сидении.

— Помешал? — хриплый голос с плохо сдерживаемыми нотками гнева заставил меня вздрогнуть.

Очень медленно, словно желая оттянуть момент собственной казни, повернулась на звук и встретилась с прищуренными глазами тигра, наполненными первобытной яростью.

Вселенная, так жестко ты еще никогда меня не подставляла!

Не сдержав эмоции, я жалобно хныкнула от обреченности и бессилия, всем телом вжимаясь в кресло. Жаль, что в него не встроена катапульта — я бы с удовольствием улетела сейчас как можно дальше от зверя…

Будто предсказав мои мысли, Влад грубо вдавил кнопку блокировки дверей и, придвинувшись вплотную, молча уложил руку на мой подголовник. И посмотрел на меня так, как на нашем первом ужине: строго, холодно, ожидая объяснений."

"— Это совсем не то, о чем ты подумал! — лихорадочно выдохнула я, уже, честно говоря, не надеясь на спасение.

— Слишком банальная фраза, — глухо произнес он. — Попробуй еще раз.

— Прежде, чем ты решишь убить меня, подумай о том, что здесь много свидетелей — и тебя посадят, — нервно хихикнула, пытаясь сбавить напряжение.

— Прежде, чем я решу убить тебя, — повторил мои слова, но почему-то в его устах они прозвучали по-настоящему пугающе, — я хочу услышать твою версию произошедшего.

Не дожидаясь, пока Влад разозлится еще сильнее, я заговорила. Коротко и путано рассказала о внезапном поручении Гаршиной, помощи Вилена и напоследок — о нашей встрече с Димой, при этом опустив некоторые подробности «близкого общения». Если сейчас Углицкий услышит об объятиях и признаниях в любви, мне точно не выжить. Потом ему расскажу… может быть…

Влад слушал внимательно и молча, стиснув зубы и играя желваками. Однако в итоге его лицо несколько смягчилось, что давало мне надежду.

— Почему ты сразу не ушла? — ровным тоном спросил муж.

— Я почти ушла, — выдала в свое оправдание. — Но он пригрозил открыть всем правду об условии завещания, и я побоялась, что у тебя будут проблемы.

Углицкий тяжело и протяжно выдохнул, а потом свободной рукой обхватил меня за подбородок, заставляя неотрывно смотреть в его лицо.

— А теперь слушай меня внимательно, — отчеканил тоном ледяного Дракулы.

— Ну Вла-ад, — всхлипнула я, ожидая, что он вновь будет ругать меня и пугать заточением в четырех стенах.