Внутри у Михаила что-то дрогнуло – очень уж схожие травмы с теми, что получил много лет назад Сашка Сайгачев.

Толстый человек и его спутник уселись за стол в самом удобном месте зала, откуда просматривалось все, в том числе и входная дверь, у которой, как успел заметить Михаил, замерла охрана. Официантки суетливо забегали, мэтр на полусогнутых побежал к столу, держа на вытянутых руках две папки-меню.

– Кто это? – спросил Михаил у своего «крышевого», и тот хмыкнул:

– Ну, братан, такие-то вещи знать надо бы. Это Фима Клещ, авторитет местный, а с ним – Акела, кто-то вроде правой руки и наемника одновременно.

– А-а, – неопределенно протянул Михаил. – И чего – он местный, Акела этот?

– Нет, приезжий. Говорят, Фима его откуда-то сманил. Чертяка тот еще – самурай недоделанный. Но уважают его крепко. Фима его очень ценит, платит хорошо, к себе приблизил.

Фраза про «недоделанного самурая», а также прическа незнакомца только утвердили Михаила в мысли о том, что это Сашка Сайгачев. Спустя пару дней он аккуратно навел справки и понял, что оказался прав. Давний соперник снова появился на горизонте, и любое сравнение оказывалось не в его, Михаила, пользу… Сашка не растолстел, напротив – стал словно суше, мускулистее, и даже лицо, изуродованное шрамами и отсутствием глаза, не сделало его внешность отталкивающей. Встречаясь с ним то там, то здесь в городе, Михаил увидел рядом с Сайгачевым симпатичную миниатюрную девушку с короткой рваной стрижкой, очень молоденькую, годившуюся разве что в дочки. Но девушка смотрела на Сашку таким взглядом, что не оставалось никаких сомнений – она его любовница. Более того – Сашка влюблен в нее взаимно и без памяти. Это больно уязвило Михаила – ему всегда приходилось покупать любовь понравившихся девушек подарками, а то и откровенно деньгами. Ему нравились рослые, длинноногие девушки-блондинки с высокой грудью, тонкой талией и голубыми глазами, однако как раз у таких Михаил со своей довольно заурядной внешностью никаким успехом не пользовался. Красотка Анжела снизошла до него как раз потому, что почувствовала запах денег, да не простых, а очень приличных. Михаил не был глуп и прекрасно это видел, злился, но расстаться с Анжелой пока не мог. Воспоминания же о миниатюрной статуэточке, которой безраздельно владел одноглазый самурай Сайгачев, причиняли такую невыносимую боль, что Михаил даже во сне корчился от спазмов. Оказалось, что девушка – его жена, что у них есть дочь – кудрявая красивая малышка с огромными глазами, и Михаил часто видел, как Сашка идет домой, неся на плечах девочку. Даже клуб восточных единоборств Сайгачев открыл – как нарочно, словно бы украл у Михаила мечту детства. У него было все, а у Михаила ничего.