– Я не пойду, – выдыхаю, заливаясь краской снова. – Кто из нас еще и извращенец!

– Почему? – сводный дергает бровью.

– Ты мастурбировал! – вскрикиваю шепотом. – Другого времени не мог найти? Как мне теперь с тобой спать в одной комнате?

Мирон щурится, смотрит на меня пристально и долго, да так, что по спине пробегают мурашки. Затем показывает мне таз.

– Я стирал, дура. – усмехается сердито и ставит его на стол, затем сжимает свои ручищи в кулаки и трет ими друг об друга. – Вот так, блять! Мойся иди, вуайеристка хренова!

– Да мне плохо стало! – оправдываюсь, уже пылая от смущения.

– Да конечно! На жопу мою хотела посмотреть, так и скажи!

Боже, какая же я дура! Я же и правда в каматозе толком ничего и не разглядела, а напридумывала и наговорила такого, что единственная озабоченная извращенка тут – я!

Скулю от обиды, закрыв лицо ладонью. Почему нельзя провалиться от стыда? Очень хочется!

– Да ладно, ты чего? – внезапно смягчает тон Мирон, делая шаг ко мне и убирая мою руку от лица. – Только не ной. Я пошутил.

– Я ничего не разглядела, – отвожу взгляд.

– Ну, если ты из-за этого так расстроилась, могу показать, – слышу усмешку над головой и сердито вскидываюсь на сводного.

– О, о! – улыбается он, глядя мне в глаза. – Все, отпускает?

Закатываю глаза и иду в сторону душевой.

– Хочешь, спинку потру? – доносится мне вслед. Усмехаюсь. Дурак.

В душевой пахнет мылом. Это у нас сейчас и гель для душа, и средство для стирки. Намыливаюсь и хоть как-то пытаюсь промыть волосы. Получается с трудом, но это все же лучше, чем ничего. Вожусь долго и споласкиваюсь уже прохладной водой.

Когда выхожу, на столе стоит чайник и кружка с чаем. Мирон сидит уже одетый в трофейные штаны, но с голым торсом.

– С легким паром. – поднимает он свою кружку так, будто произносит тост.

– Спасибо, – сажусь напротив, крепче завязав на груди полотенце, и отпиваю пару глотков.

Чай сладкий. Обычно я не пью сладкий чай, но сейчас мне очень вкусно. И то, что Мирон его сделал, приятно."

"– Знаешь, если абстрагироваться, то здесь не так уж и плохо, – усмехается он, глядя в окно. – Наверное, можно было бы приехать летом, на шашлыки. Семьей.

Пожимаю плечами.

– Я не могу абстрагироваться. Наверное, я еще долго не захочу сюда приезжать. Впечатлений от нашего “отпуска” мне надолго хватит. Мне нужны хоть какие-то минимальные условия комфорта. Вода, личное пространство. Туалет, в конце концов!

– Ладно, одевайся, – Мирон встает и, накинув куртку, забирает чайник и выходит на улицу.

Натягиваю на себя одежду. Прибираюсь в предбаннике. Накидываю куртку, прячу под шапку мокрые волосы и иду в сторону дома. Чувствую, как по телу разливается приятная усталость. Даже ноги заплетаются.

Захожу в комнату и вижу, как Мирон разглядывает себя в экран телефона, напялив тот самый свитер.