Подкладываю руки под щеку и кошусь на него.

– Если мне будет больно, то я тебя кипятком ночью ошпарю, – обещаю , пока Мирон спускает простыню с моей спины пониже.

– Фига се, ты кровожадная! – усмехается он. – Я девочкам делаю больно… только если они сами хотят пожестче.

Его провокационные разговорчики немного смущают, но когда веник прикасается к коже, разгоняя горячий воздух по телу, то из головы вылетают вообще все мысли.

Я просто растекаюсь по лавке и плаваю на волнах нирваны.

– Э, рыжая, ты жива? – чувствую, как Мирон склоняется ко мне.

– Угу, – отзываюсь, не открывая глаз.

Чувствую, как сводный задирает простыню на моих ногах повыше и продолжает парить меня дальше.

Волны тепла прогревают мою кожу, а когда Мирон начинает аккуратно похлопывать меня веником, то я непроизвольно покряхтываю от удовольствия. Тихий шорох листьев обладает каким-то медитативным эффектом и я готова так лежать бесконечно.

– Поворачивайся, – командует Мирон и я послушно переворачиваюсь на спину.

Он мочит веник, стряхивает с него лишнюю влагу и снова воздух под его ударами становится горячее. Если бы я знала, что это такой кайф, я бы ходила в баню при каждой возможности. Непроизвольно постанываю.

– Да у нас с тобой тантрический секс, практически, – усмехается сводный и я недовольно приоткрываю глаз.

– Слушай, я поняла, в чем у нас с тобой проблема, – ворчу, еле ворочая языком.

– И в чем же? – усмехается Мирон, паря меня сквозь простыню.

– В твоем голосе, – продолжаю.

– А что не так с моим голосом? – хмыкает он недовольно.

– То, что он есть. Если бы ты был немым, мы бы могли подружиться, – вздыхаю.

– А, может, я не хочу с тобой дружить? – фыркает он, останавливаясь. – Все. Твоя очередь.

– Нуууу, – нехотя приоткрываю второй глаз.

– Твоя о-че-редь. – повторяет он по слогам с демонстративно каменным лицом и я тяну ему руку.

– Только если ты поможешь мне встать, потому что я сама не в состоянии.

Мирон помогает мне подняться и тут же заваливается на мое место. Он едва помещается на лежаке что в ширину, что в длину. Огромный, здоровый медведь!

– Да на тебя три веника надо, лось. – усмехаюсь, аккуратно похлопывая его по спине. С интересом разглядываю витиеватую татуировку, переползающую с лопатки на шею и плечо.

– Давай поиграем в Русалочку? – глухо просит он, отворачиваясь. – Колдунья забрала твой голос.

Опять обиделся, что ли? Хлопаю его посильнее, сжав губы, но, кажется, абсолютно никакого дискомфорта он не испытывает. А хотелось бы, чтобы испытывал. Но моих сил явно не хватает, чтобы задать жару этому толстокожему слоненку.

– О, да, Ариэль, так куда приятнее, – усмехается он."

"Сдерживаю улыбку и пытаюсь парить его посильнее, настолько, насколько хватает сил моим разомлевшим рукам.

Несколько минут спустя, все же устаю.