– Еда в холодильнике, она не испортится за один день. Суп, наоборот, еще вкуснее будет!

Мирон отрицательно качает головой.

– Тогда сам себе готовь, – возмущаюсь, – барин!

Сводный вскидывает голову, громко фыркнув, резко отстраняется от косяка и молча уходит на улицу, довольно сильно хлопнув дверью.

Психушка. Смотрю на свои носки, которые он тоже повесил сохнуть к печке и вздыхаю.

Несмотря ни на что, он позаботился обо мне.

Лезу в холодильник и смотрю, что у нас есть. Что он может любить? Мясо, наверное.

Выхожу на крыльцо. Мирон занимается огнем и стоит спиной ко входу.

– Ты картошку ешь? – уточняю у него. Молчит, будто меня нет.

– Ау! Я с тобой разговариваю. – повышаю голос, но сводный все равно не отзывается. – Ну и иди в жопу.

Фыркнув, закрываю дверь и мстительно кошусь на засов, но не трогаю. Ухожу в дом и достаю мясо и картошку. Оставшейся талой водой мою сковородку и нарезаю продукты. Картошку – в кастрюльку, сварить. Мясо с куском сала пожарить.

Когда снова выхожу на улицу, Мирона уже нет возле костра. Вижу, как он за домом что-то куда-то таскает. С опаской кошусь за забор, но ни волков, ни следов крови не вижу. Ставлю на огонь решетку, сверху чайник, кастрюлю и сковородку. Пока все нагревается, быстренько справляю нужду и умываюсь снегом. Набираю его во все свободные кастрюли и ставлю возле печки. Я не собираюсь тут сидеть и потихоньку превращаться в вонючее грязное чудище.

Довольно быстро мясо начинает шкварчать и я жарю его до красивой ароматной корочки. Аж у самой слюнки начинают течь. Но это для того, кто ничего не ест. Я могу и двухдневным супом с гречкой перебиться.

– Мирон, иди есть! – зову его громко, когда он в очередной раз мелькает вдали. Не оборачивается и не отзывается. Вздохнув, ухожу в дом. Обиделся, что ли? Ну, ладно, ладно.

Сижу за столом, положив ноги на стул и, нервно покачивая ими, пью чай и медитирую то на кастрюли со снегом, то на остывающую еду. Слышу шаги на крыльце, скрежет двери.

Сводный раздевается и уходит в комнату. Слышу жалостливый скрип дивана под тяжелым телом и от этого звука меня чуть ли не подкидывает от злости. Подскакиваю и несусь в комнату.

Мирон лежит в наушниках с закрытыми глазами. Толкаю его в плечо. Он открывает глаза и молча кивает мне.

– Есть пошли, – рычу.

Сводный нехотя вытаскивает наушник из уха и я слышу, что в них довольно громко орет музыка.

– Пошли есть, – повторяю на выдохе.

– Не хочу, – отзывается он лениво.

– Я мясо приготовила. – останавливаю его руку и пристально смотрю в глаза.

Вот только скажи сейчас мне что-нибудь про то, что ты его не ешь!

– Я не просил.

17. Забава

Мирон демонстративно отворачивается от меня на бок. Срываюсь, хватаю подушку из-под его головы и, вложив всю злость, бью его ей по плечу.