В доме уже более-менее тепло, но ноги все равно мёрзнут, поэтому я укрываюсь одеялом, погружаясь в чтение.

Мирон заходит с улицы и, недовольно покосившись на меня за то, что я заняла его место, скидывает куртку и заваливается в мою колыбель. Его ноги при этом лежат на спинке и даже в таком положении торчат над ней.

– Искать выживших пойдем? – хмыкает он минут пять спустя. – Я уже затек.

– Сейчас, главу дочитаю, – зеваю.

Настроение после еды умиротворенно-ленивое, ссориться совершенно не хочется.

Сама не замечаю, как глаза закрываются и я проваливаюсь в дрёму.

Просыпаюсь так же внезапно, озираюсь. В комнате горит свет, а за окном уже не день, а темнеющее, синее небо. Мирона в комнате нет.

Скидываю одеяло и поднимаюсь на ноги. Прохожусь по комнатам, но в доме пусто. Засов на уличной двери открыт, а, значит, сводный где-то на улице.

– Мирон! – кричу, приоткрыв дверь, но мой крик тонет в тишине.

Надеваю куртку и выхожу на свежий воздух. Огибаю дом, в надежде найти его там, но не нахожу.

Возвращаюсь к крыльцу и с сомнением смотрю за забор. Скорее всего, он ушел без меня разведать обстановку.

Но, я проспала больше двух часов. Наверное, он должен был уже вернуться за это время. А что, если он смог дозвониться до друзей и уехал без меня?"

"По телу пробегает неприятный холодок и я передергиваюсь только от мысли, что я буду здесь ночевать совсем одна.

Но это пол беды. А что, если с ним что-нибудь случилось и он лежит где-нибудь без сознания? Колодец, погреб, выгребная яма. Что ещё можно не увидеть под снегом?

– Мирон! – зову снова и опять не получаю ответа.

14. Забава

Небо темнеет на глазах. А я боюсь темноты. Но я не знаю, чего я сейчас боюсь больше.

Вздыхаю и, взяв в руки штыковую лопату, направляюсь в сторону калитки. Хоть какое-то оружие. Прогребаюсь по сугробам до дороги. Сейчас это получается проще, чем казалось в первый раз. То ли потому, что мы примяли снег, то ли тело немного привыкло к ходьбе с препятствиями.

Кошусь в сторону леса и иду в противоположную сторону по колее, оставшейся от внедорожника отчима. Вижу протоптанные в сугробах следы возле соседнего дома.

Зову Мирона опять и с надеждой вслушиваюсь в тишину.

– Найду – закопаю, – выдыхаю пар в воздух и, кряхтя, лезу в снег по пояс.

По следам обхожу темный дом, то и дело озираясь по сторонам. Чувствую себя какой-то преступницей, посягнувшей на чужую территорию.

Переборов страх, заглядываю в покосившиеся окна, но везде ни души.

Вернувшись к крыльцу, смотрю на дверь, с которой сбит замок и понимаю, что Мирон мог заходить туда.

– Ну, если ты меня напугаешь и я не умру от разрыва сердца, – грожу пустоте и тянусь к ручке, – пеняй на себя.

Распахиваю скрипучую створку и трясущейся рукой достаю телефон. Подсвечивая себе, медленно захожу внутрь.