Внизу небольшой постамент с прогнившими досками и зияющей темной дырой посередине.

– О, нет, – закрываю дверь и аккуратно отхожу. – Обойдемся.

Забираю еще одну охапку дров под пристальным взглядом Мирона. Он снова останавливается передохнуть, когда я подхожу. Вижу, что волосы и шея влажные от того, как усердно работает. Даже стыдно становится, что я шляюсь туда-сюда просто так.

Возвращаюсь в дом и нахожу полотенце в шкафу. Приношу ему.

– Зачем? – усмехается он, но все же забирает его у меня и быстро обтирает влажную кожу.

– Потому что я так сказала. Не спорь со мной. – вытираю ему спину. – Одевайся уже.

– Какая ж ты душная, – вздыхает Мирон и, шипя сквозь зубы, растирается снегом, а затем натягивает одежду.

– Нормальные люди называют это заботой, – бурчу, набирая еще дров.

– Нормальные люди сейчас к новому году затариваются и дома сидят, – обиженно выдыхает сводный, будто укоряет меня в чем-то.

– Если бы не ты, – выдыхаю, прижимая к себе деревяшки и со стоном распрямляясь, – я бы тоже сейчас дома была.

Мирон закатывает глаза.

– Еще скажи, что у тебя прям грандиозные планы были.

– Были, – бросаю коротко, отворачиваюсь и иду в сторону дома.

– Это какие же? – догоняет меня он на полпути.

Мы с девчонками с работы договорились встретиться и погулять по Москве. Это, конечно, грандиозными планами не назовешь, но все же. А вообще…

Я даже спотыкаюсь от того, что вдруг внезапно вспоминаю, что в прошлый новый год под бой курантов загадала следующий встретить с самым лучшим мужчиной на свете.

Кошусь на Мирона.

Но, это же не может быть сводный дикий братец, правда?

– Вот вообще не твое дело. – складываю дрова горкой. – Костер разводи, а я пошла мясо резать.

– Ммм, мясо будет?

– С твоей любимой гречкой, – усмехаюсь.

– Может, поторгуемся? – кричит Мир мне вслед, но я ничего не отвечаю.

Задумчиво режу мясо на куски и размышляю, что, похоже, нам реально куковать тут не один день. Бойтесь своих желаний, блин.

Достаем из старого холодильника решетчатые полки и ставим их на мангал. Сверху водружаем две кастрюли и чайник. У нас сегодня тушеная гречка и суп с овощами.

Нарезав кусками сало и черный хлеб, отламываю от какого-то куста две ветки и насаживаю на них все, как канапе, обжариваю и тяну одну Мирону.

– Я не буду, – бурчит он, но его желудок тут же издает протяжное урчание, которое отлично слышно.

– А он будет, – киваю на живот. – Да хоть попробуй ты. Это вкусно.

– Это жирно, – морщится сводный, но все же принимает из моих рук шпажку. Нюхает сало, снова морщится.

– Если ты так будешь есть суп и гречку, я тебе готовить больше не буду, – щурюсь.

– Тогда будешь сама костер себе разводить, – огрызается он, но потом вздыхает. – Принеси хоть вина, запить.

Забираю со стола вино и возвращаюсь.