— Тайра напали на приграничные деревни, — сказал он ей и распахнул дверцы встроенного шкафа. — Я должен быть там.

Наоми прикусила губу, чтобы не задать ни одного вопроса, и заглянула ему через плечо. Никогда прежде он не открывал этот шкаф, и сейчас она поняла, почему. В нем хранился его боевой доспех.

Такеши снял кимоно с гербом клана и надел короткую куртку из грубой ткани, а поверх нее — нагрудник из множества пластин, тесно скрепленных меж собой кожаными шнурками."

"У Наоми задрожали губы, и она отвернулась. Реальность происходящего обрушилась на нее тяжелым ударом: еще несколько минут назад все было спокойно и хорошо, а теперь Минамото облачается в доспехи и велит своим людям выступать!

— Затяни.

Она подпрыгнула от неожиданности и взглянула на Такеши. Тот стоял к ней боком и указывал на тонкие шнурки, что соединяли четыре части его доспеха: нагрудник, наспинник и боковые пластины.

Наоми молча повиновалась, пытаясь справиться с дрожью в пальцах. Она затянула узлы так крепко, как только могла, ободрав местами кожу о грубую ткань.

Такеши доставал из шкафа огромные наплечники, когда в комнату вбежал Яшамару.

— Господин!

— Это была твоя обязанность, — Минамото не дал ему перевести дух. — Я приказал тебе усилить патрули. И вместо этого получил от Тайра сожженные деревни.

— Такеши-сама… — начал было Яшамару, но замолчал под взглядом мужчины.

— Ты ответишь, когда я вернусь. Надеюсь, сможешь сберечь мою жену до того дня, — выплюнул тот и с силой дернул завязки наплечников.

Он приладил к широкому поясу катану, надел наручи, спрятав в левом кинжал, и взял в руки рогатый шлем. Не взглянув на Яшамару, Такеши вышел прочь, коснувшись, однако, локтя Наоми, чтобы та следовала за ним.

Снаружи их уже ждал конный Кацуо, а двое слуг придерживали за узды вороного, свирепого жеребца, беспокойно перебиравшего копытами.

— Солдаты ждут у ворот, Такеши-сама.

Минамото кивнул и повернулся к Наоми, стоявшей на крыльце. Неосознанно она потянулась к его броне, принялась пальчиками гладить латные пластины, трогать грубую шнуровку меж ними.

Такеши коротко, целомудренно поцеловал ее в лоб сказал:

— О твоей безопасности позаботятся Яшамару и Масато. Исполняй все, что бы они ни приказали, — немного помолчав и стиснув зубы, он все же добавил, — я доверяю им, как себе.

Наоми, с огромным трудом проглотив застрявший в горле комок, шепнула чужим голосом:

— Помни, что должен умереть*.

Во взгляде Такеши что-то вспыхнуло на мгновение, а после его губы сложились в улыбку. Он подошел к Молниеносному и потрепал того по холке, негромко произнес несколько слов, и жеребец, послушный, успокоился, перестав фыркать.

Удалявшийся стук лошадиных копыт стоял у Наоми в ушах до поздней ночи, пока она не забылась коротким, тревожным сном.