Хоши удивленно моргнула и прикусила губу. Она не помнила, когда мама болела в последний раз, и болела ли на ее памяти вообще?

— А мне к ней можно же? Я хочу ее увидеть!

— Сегодня нельзя, милая. Иначе ты заболеешь тем же самым, чем Наоми-сан.

— А чем болеет матушка?

— Тут только лекарь может сказать, — Мисаки неловко пожала плечами, пытаясь не уронить короб. — Я должна идти к ней, — она заспешила дальше по коридору и хотела обогнуть девочку, но Хоши заупрямилась и зашагала следом.

— А почему тебе можно ее видеть, а мне нет? Ты же тоже можешь заболеть! Это нечестно, — упрямство, которым горел ее взгляд, было отнюдь не детским.

В такие моменты ее похожесть на обоих родителей проявлялась ярче всего.

— Потому что кто-то должен позаботиться о Наоми-сан, когда ей плохо.

— О матушке могу позаботиться я! Она сама меня учила всякому. Я и травы умею запаривать, и мазь наносить, и делаю все очень аккуратно. Ты только покажи мне, в каких горшочках все лежит, и я сделаю, — затараторила Хоши, не отставая от быстро шагавшей Мисаки.

Та в досаде кусала губы. Она с самого начала повела беседу с ребенком не так, как следовало, и вот теперь Хоши рвется к матери.

Ну, что стоило ей сказать, что госпожа чем-то занята, или она не знает, проснулась ли Наоми-сан?!

— Хоши-чан, ты увидишь матушку завтра. А сегодня — нельзя, — Мисаки остановилась на половине пути и повернулась к девочке.

— Но я хочу! — та топнула ногой, сжав кулачки. — Хочу ее видеть!

Обе так увлеклись спором, что не услышали тихих шагов вначале коридора, и потому появление Такеши из-за угла стало для них полной неожиданностью.

— Хоши, для чего ты кричишь? — спросил он хмуро.

 — Мисаки стоит рядом и хорошо тебя слышит.

Девочка мгновенно осеклась и умолкла на полуслове.

— О чем вы спорили?

«Папа плохо выглядит», — подумала Хоши, подняв взгляд.

— Доброе утро, отец! Я хочу увидеть матушку и помочь Мисаки-сан с травами и мазями для нее, — сказала она, постаравшись, чтобы голос звучал спокойно и тихо.

— Сегодня тебе к ней нельзя, — Такеши посмотрел на дочь.

Когда Хоши что-то не нравилось, или она чем-то возмущалась, или же считала что-то несправедливым, то становилась удивительно похожей на свою мать, несмотря на то, что цвет волос и глаз ей достался от отца.

— Но почему, отец?! — вот и сейчас у нее на щеках выступили два круглых пятнышка румянца. Точно такой же румянец появлялся у Наоми в минуты их нечастных споров.

— Достаточно того, что я так сказал.

— Это нечестно! — вновь воскликнула девочка, которую ответ Такеши лишь сильнее раззадорил.

— Я тебе запрещаю. Ослушаешься — накажу.

— Ты не справедлив, отец! — в сердцах бросила Хоши и, сверкнув обиженным взглядом, бросилась по коридору прочь.