— Лер-р-ра? — пророкотал он бархатным голосом, и мне очень понравилось, как в его устах прозвучало моё имя, особенно “р” — он её очень приятно прорычал. В груди даже пробежала щекотка.

— Это моё домашнее имя, — солгала я.

Хотя нет, не солгала. Имя было действительно моё, домашнее, привычное. А вот играть роль неизвестной мне Валери я не желала. Пусть зовёт меня моим именем.

— Хорошо, Лера, — произнёс “супруг”, продолжая пялиться на меня в банном халатике. — И ты не стесняйся называть меня Роберт, а не лорд Адальхарт, как на протяжении всего дня. Мы теперь женаты.

— Договорились, Роберт, — кивнула я.

От произнесённого вслух его имени по телу побежала приятная волна тепла.

Вообще, для преступницы, стоявшей лицом к лицу перед палачом я держалась очень даже хорошо, стойко. А то, что дрожал голос и холодели пальцы, так это можно списать на страх юной невесты перед брачной ночью — вполне объяснимый, когда перед тобой такой мужественный мужчина.

— Ты хотела ещё о чём-то поговорить? — мужчина прислонил ладонь к стене рядом с моим лицом, и от резко уменьшегося между нами расстояния, у меня сбилось дыхание.

— Да… я… у меня… женские дни, мне нельзя сегодня… — опустила взгляд.

Ох, как я не любила врать, всегда грызла себя, если приходилось это делать. Но сейчас я делаю это ради того, чтобы выжить. Соберись, Лера, смотри ему в глаза, не показывай страха!

Я вскинула голову, встряхнув волосами, и утонула в грозовой стали пронзающего взгляда.

— Покажи, — хрипло проговорил муж.

Да ты упёртый! И наглый!

— Показать… В смысле… пока нечего показать, но я чувствую, что не могу, — замялась я, снова уронив взгляд в пол, как испуганная девочка.

Зачем я это сделала? Ведь палюсь! Станиславский бы не поверил!

Вот и инквизитор не поверил.

— Тебе кажется, Лер-ра, — пророкотал “муж”, взяв моё лицо за подбородок и заставив поглядеть себе в глаза.

От прикосновения горячей ладони меня забила крупная дрожь.

— Лекари проверяли тебя, и дата свадьбы была назначена на благоприятный для зачатия день.

Привязка, благоприятные дни… да тут просто боги репродукции собрались!

— У тебя что-то болит? Скажи мне, — склонился к моему лицу “муж”, опаляя жарким дыханием.

Сердце чуть не остановилось то ли от страха, то ли от желания поцеловать эти плотно сомкнутые губы.

— Да… — сглотнула я. — Живот...

Я не солгала. После того поцелуя, когда меня буквально било молниями и наполняло чем-то огненно-желанным, тело беспрестанно очень жалобно ныло. Промолчу, что от желания. Живот сводило просто отчаянно.

— Позову лекаря, пусть проверит, не причинила ли вреда моя сила.

Мужчина отстранился, подхватив со спинки стула белоснежную, хрустящую от свежести рубашку, накинул её на загорелые плечи и двинулся к порогу.

Облегчение прокатилось по венам.