В следующую секунду я услышал ее визг:

— Подонок! Лапы свои убрал!

Она пихнула меня своими тонкими ручками в грудь, вырвалась и метнулась к двери.

Э нет, милочка, тебя никто не отпускал.

Я успел схватить ее за запястье и снова развернул к себе.

Убрал с лица маску игривости и холодно велел:

— Ты никуда не пойдешь, пока я не скажу. Садись.

Кивнул на диван.

— Давай серьезно, дорогая. Кто ты и как обо мне узнала? Или тебя кто-то подослал?

— В смысле?"

"Я закатил глаза. Даже Эллочка-Людоедка и та могла похвастать бо́льшим словарным запасом.

Терпеливо дождался, пока она усядется, и встал напротив, засунув руки в карманы джинсов.

К слову, она присела на самый краешек дивана, словно птичка, готовая вот-вот упорхнуть.

— Как тебя зовут?

— Мила... — представилась она и начала мять пальцами край платья.

На краю сознания завертелось какая-то мысль-воспоминание. Но нет, уплыла, не успев дооформиться.

— А теперь, Мила, — скептически хмыкнул я, — расскажи, как  девушка, которую  вижу в первый раз, может быть от меня беременна.

— Не первый... — обиженно буркнула она, вдохнула полной грудью и затараторила: — Я.

.. мы... Арчи, мы познакомились на вечеринке в стиле Чикаго. В масках были, поэтому ты меня и не узнал. Я в красном платье была, тебе еще модель понравилась. Сама и шила, кстати.

Мила начала активно жестикулировать:

— Ну, помнишь, ты меня еще от приставучих парней спас у туалета. А потом мы танцевали, а потом разговаривали, а потом... э-э-э...

И... она снова покраснела.

Я сделал шаг назад и уперся спиной в стеклянную стену. Скрестил на груди руки и уставился на Милу.

— Не помнишь? — печально вздохнула она, взглянув на меня исподлобья.

Отчего же. Я вспомнил. Как представился ей Арчи: в клубе как раз использовал только это прозвище, прилипшее ко мне с детства. Помнил и многое другое: как благодарно она смотрела на меня, когда сказал тем парням отвалить, и как одуряющее пахла, и как доверчиво ко мне прижималась в танце, и даже как страстно отзывалась на ласки и прикосновения. Я, признаться честно, получил немалый кайф и с удовольствием бы повторил.

Но на этом, пожалуй, все.

Потому что кроме этого я помнил и ее попытку заговорить о швейном деле. Такую якобы невинную, плавно встроенную в разговор, будто бы невзначай.

Фокус не прокатил. Получить работу в «А-групп» через постель не вышло.

Настырная девица, однако.

Я с силой сжал челюсти, так, что на скулах заходили желваки.

Сидит тут, краснеет, скромница, платье мнет. Сама невинность. Всех переплюнула! Ко мне подкатывали и ради работы, и ради денег, которые сулило место моей спутницы, но так, чтобы сразу и туда, и туда — это впервые. Не получилось в «А-групп» попасть, решила другим путем пойти?

Хрен-то ты угадала.