Я определенно выбрала не те слова.

Его аж перекосило. Он с силой помотал голой и прочистил горло.

— Простите? Простите?! — желчно выплюнул он и сделал шаг назад. Даже шататься стал меньше, будто немного протрезвел после моих слов. Бухнулся на стул и треснул ладонью по столу. — Мне ваше «простите» до жопы!  Наследника не вернет. Чтобы завтра к вечеру духу твоего здесь не было. И только попробуй Лизе сказать, что это я тебя выгнал. Сама ушла.

Я так и стояла на месте, боясь сделать шаг и не понимая, можно уже промчаться мимо него или еще рано.

Словно почувствовав мои сомнения, дядя Егор встал с места, снова приблизился, вцепился правой ладонью мне в горло и с силой сжал.

— Ты поняла меня?

Я в ужасе таращилась на него. Слова разом вылетели из головы, в ушах зазвенело. «Воздух... Больно!..» — вот и все, о чем могла думать в тот момент.

— Не слышу, — процедил он сквозь зубы и усилил нажим.

Я слабо кивнула и с облегчением почувствовала, как разжалась его ладонь. С шумом глотнув воздуха, прижала ладони к саднящему горлу и бросилась вон из кухни.

Глава 17

— Доброе утро, — хмуро поздоровался со мной Егор Станиславович, как только я зашла на кухню.

Хотела выглядеть спокойной и невозмутимой, сделать вид, будто ничего не случилось, но не вышло: от звука его голоса вздрогнула помимо воли.

И он это заметил. Кинул на меня взгляд исподлобья и едко усмехнулся. Показательно громко вонзил вилку в блинчик на своей тарелке и провернул ее так, чтобы послышался скрежет. А затем отправил растерзанный блинчик в рот. Мол, смотри, что я делаю с такими, как ты!

Можно было обойтись и без этого: я все поняла с первого раза, еще ночью.

Няни не было, но я услышала шорох в коридоре. Наверное, выходила. Я включила чайник и встала возле него в ожидании, когда закипит.

— Как спалось? — продолжил Егор Станиславович, когда прожевал. В его голосе явственно слышались нотки сарказма.

— Нормально, — коротко бросила я.

Не скрою, нагло врала. После нашей ночной встречи уснуть так и не получилось, но ему об этом знать не обязательно. Кстати, называть его дядей Егором язык больше не поворачивался.

— Доброе утро, Милочка, — на кухню вошла няня и ярко мне улыбнулась.

От нее сразу потянуло мятой и теплом.

Как она, настолько живая и солнечная, уживалась с вечно хмурым и недовольным мужем? Загадка.

— Вот, — помахала она зелеными веточками в воздухе, — сорвала немного  мяты для чая. Будешь?

— Буду, — кивнула я и улыбнулась в ответ.

Сердце тут же защемило от клубка чувств: нежности к няне и переживаний за нее же, тревоги за будущее и, не скрою, безотчетного страха перед ее мужем.

Умом понимала, что ничего он мне уже не сделает, но тело слушать отказывалось.