Насколько мне помнится, ты сама разрешила в свое время.

— Угу. Только вот ты «в свое время» забыл добавить, что к слежке добавляется еще одна, скрытая, и прослушка. Прослушка, Олег!

— Нашла все-таки? — Мне показалось, в его голосе проскользнули нотки гордости. — Я все равно не понимаю, что здесь такого, Мила. Я беспокоился о твоей безопасности. И поверь, не пользовался прослушкой без необходимости. Всего лишь, когда ты трубку долго не брала.

Я закатила глаза. Водился за мной такой грешок: поставить телефон на беззвучный режим, забыть об этом и закинуть в сумку. Так что трубку я брала не сразу достаточно часто.

Олег опустил голову, нахмурился и тяжело вздохнул, заговорил глухо:

— Мила, я понимаю, как это выглядит. Да, наверное, перегнул палку. Я не хотел тебе об этом рассказывать, но сейчас понимаю, стоило. У меня были веские причины так поступить.

— Какие же?

— Я... я... у меня... У меня была девушка. За несколько лет до того, как  встретил тебя. Ее украли, и... живой я ее больше не видел. До сих пор себя виню, что не уследил. С тобой эту ошибку не допущу.

И... я не поверила ни единому его слову. Станиславский во мне с усилием мотал головой. То, как он говорил, весь его вид... Я не услышала в его голосе боли потери или тоски. Он лишь напрягся в ожидании — как отреагирую.

Однако то, что пошел на такое вранье, лишь бы вывернуться, ужасало. Меня начало знобить. Я поежилась и потерла плечи руками.

Признаваться в том, что ни капли не поверила, не спешила.

— Я очень сочувствую твоей потере, Олег. Мне правда жаль.

— Значит, у нас все в порядке?

— В смысле в порядке? — опешила я. — Нет, у нас не все в порядке. Во-первых, это все еще не повод следить за близкими без их разрешения. А во-вторых, это никак, ну вот вообще никак не меняет того, что ты мне изменял столько времени.

— Мила, — вдруг взорвался Олег, — ты должна меня понять! Ну в конце-то концов, все мужчины полигамны, это нормально, это просто нужно принять. Против природы не попрешь!

Он уставился на меня так, словно такое объяснение все меняло и оправдывало его на сто процентов.

— Это тебе британские ученые сообщили? — поинтересовалась я, выгнув бровь. — Обычные-то давненько пришли к выводу, что полигамия от пола не зависит. Верность — это ценность. Она либо есть, либо нет. Жаль, у тебя ее нет.

— Это не так, — поморщился Ремезов. — Пушинка, да пойми ты наконец! Это ничего для меня не значило и не значит. Всего лишь секс, а душевно я с тобой. Всегда был и буду!

— То есть мне тоже можно с кем-то спать? Так получается? Душевно останусь с тобой, чесслово!

Улицу освещали лишь фонари, но даже при их свете я четко различила: муж побагровел от злости. Рявкнул:

— Все мужчины изменяют!

— А ты точно у всех спросил?!

Я скрестила руки на вздымающейся груди и поджала губы.