Процедурные? Я помнил, как отводил жену в одну из них.

Полетел туда, молясь про себя всем богам. Только бы успеть, только бы она была там.

Я вылетел из-за поворота в нужный коридор и увидел в его конце Руслана.

Он дал знак, что начнет оттуда. Тем лучше, быстрее прочешем.

Я собрался открыть первую дверь, но отпустил ручку. Мое внимание приковала дверь без надписей через одну. Точнее, табличка там когда-то была, но теперь вместо нее зияла пустота.

Не знаю, что понесло меня именно к ней. Несколько шагов, и вот я дернул ее на себя.

И тут же увидел жену. Лежавшую на полу. Бледную, без сознания. В крови. И... она не шевелилась.

А рядом, раскачиваясь взад-вперед, на коленях полубоком ко мне сидел какой-то бородатый мужик. Он вцепился в волосы, словно псих, и что-то бормотал себе под нос, будто ничего не видя.

Почему он ей не помогал?

?!.

— Нет! — взревел я и кинулся к Миле. — Нет! Зовите врача!

Неужели? Не может быть... Я отказывался верить, что опоздал.

— Очнись, очнись же!

Не помню, что шептал ей. Кажется, умолял не оставлять меня.

Вдруг ее веки дрогнули, и вместе с ними мое сердце, до этого камнем давившее грудь, вновь забилось. Душу затопило невообразимое облегчение.

— Врача! — снова заорал я как ненормальный, подхватил жену на руки и вынес ее из подсобки.

Следующие минуты в моей голове превратились в какую-то мутную кашу.

Азаров остался разбираться с тем мужиком из подсобки, а я бросился вслед за эскулапами, ведь главное — моя Мила — была у них.

Жену быстро уложили на каталку и тотчас повезли в операционную.

Звук колес каталки отдавался оглушающим грохотом в ушах, а перед глазами стояло ее обескровленное лицо и дрожащие веки.

— Вам дальше нельзя, — остановил меня врач и окинул сочувственным взглядом, — мы сделаем все возможное.

Слишком сочувственный взгляд... Мне точно не показалось.

А затем двери в святая святых хирургов, операционную, захлопнулись, отрезав меня от любимой.

Я замер, вцепившись пальцами в волосы.

«Живи, любимая моя, только живи!»

«Не сдавайся!»

«Прости меня».

«Люблю. Как же сильно я тебя люблю...»

Не знаю, зачем мысленно с ней разговаривал и сколько так простоял, пока мне на плечо не легла рука. Руслан.

— Артур, Ремезов в кабинете, который нам любезно предоставил директор клиники. Буду допрашивать, пока его не забрали. Пойдем. Ты тут все равно ничем не поможешь.

О как. Ремезова поймали?

«Я его убью», — мрачно сжал челюсти я и двинулся вслед за Русланом.

— Где охранник Милы? — спросил у друга, пока шли в нужный кабинет. С ним мне тоже хотелось поговорить. Узнать, как он допустил, что мою жену увели у него из-под носа.

— В реанимации, Артур. Мы нашли его в туалете в нескольких метрах от палаты Милы. Ремезов или его люди вкатили ему лошадиную дозу снотворного.