Рра после кодового слова «свои» заметно расслабился, бросился ко мне, изо всех собачьих сил виляя хвостом и радостно повизгивая.

Я присел на корточки и взъерошил шерсть преданного друга, позволяя ему лизать мое лицо.

— Ну хватит, хватит! — засмеялся, когда хаски прыгнул на меня и чуть не повалил навзничь.

Это действо заняло от силы секунд пятнадцать, и все это время Мила медленными шажочками пятилась в сторону дома.

— Мила, ты чего? — выпрямился я и негромко приказал собаке: — Рра, гулять.

Пес тут же принялся радостно скакать по саду, обнюхивая свои владения.

— Я... кх, кх, — прокашлялась Мила и тоненько пискнула с все такими же круглыми глазами, — боюсь собак!

Она начала активно жестикулировать, медленно подходя ко мне, и словно заоправдывалась:

— Ну представь себе: стою, никого не трогаю, и вдруг мне в ногу сзади тыкается что-то мокрое и холодное! Ты бы как отреагировал, а?

Как-как, уж точно не стал бы прыгать до потолка и проверять на выносливость барабанные перепонки собеседника.

Вообще, конечно, занятно получается: это ведь еще доберманов не привезли. Выходит, тут ор выше гор ежедневно стоять будет? М-да, ситуация.

— Почему боишься? — задал резонный вопрос я.

— Ну... — замялась Мила и потупила взгляд. Помолчала секунд десять и только потом продолжила: — Меня в детстве укусила собака.

— Сочувствую, — помрачнел я. — Как это произошло?

— Помню, — погрузилась в воспоминания она, — нас вывели гулять зимой, и сначала все шло хорошо. Мне тогда было лет восемь. Потом я за длинным забором из решеток увидела красивую собачку, рыжую такую, с грустным-прегрустным взглядом. Жутко захотелось как-то ее приободрить. Короче, пока нянечка смотрела в другую сторону, я пулей рванула к забору, достала из кармана недоеденную с обеда печенюшку и протянула через забор собаке. А та возьми да и зарычи на меня! Я с испугу аж угощение выронила, а она ка-а-ак лязгнула зубами, куснула ладонь.

— Сильно тяпнула? Какую ладонь? — перебил ее я.

— Правую.

— Покажи.

Мила послушно протянула руку, однако никаких следов укуса я не обнаружил и недоуменно протянул:

— Не понял. Нет ведь ничего?

— Я и говорю: гуляла в варежках. Синяк был, но сошел. В общем, я кинулась в рев, а вместо утешения еще и втык получила. Вроде как сама виновата, нечего было приставать к бездомной псине. — В голосе Милы засквозила обида. — Но я же хотела как лучше!

Так дело не пойдет. С ее страхом надо что-то делать до того, как сюда привезут намного более грозных на вид доберманов.

— Столько лет прошло, пора забыть ту историю, не находишь?

Мила нахмурилась, обиженно на меня глядя.

— Тут скоро еще и доберманы будут, надо привыкать.