Вот только патентовать она ничего не собиралась – что-то было опасно, что-то она хотела сохранить для личного пользования, а что-то… А что-то она бы и рада отдать людям, да только не было у нее возможности обратиться в комиссию по патентам.

– Если говорить о последнем вздохе, то я смею надеяться, что еще дышу, – откашлялась Арфель. – Но я поняла: вы смогли узнать не только то, что я знаю и помню сама, но и то, что происходило рядом со мной-младенцем. Тень Рогатой Короны настолько глубоко погрузилась в мою память?

Травница не хотела верить оборотням. Она не хотела ничего слышать, но понимала, что только они могут выпустить ее из этого странного места.

Или не выпустить… Но, если подумать, разве они могут оставить Серый Дол без Князя? Тем более что Илуор только приступил к своим обязанностям.

– Именно так, мы смогли увидеть то, что было в твоем детстве. Не все, но многое, – кивнула Тиарис. – Мы не знаем всех причин, мы не знаем, из какого рода твоя мать.

– Но зачем тогда весь этот спектакль? – с болью спросила Арфель. – Я люблю своего отца… То есть я… Я не понимаю.

«А еще я не хочу верить, что он хотел смерти моего ребенка», – подумала травница и коснулась лунного убийцы.

Первый Князь сочувственно вздохнул и пояснил:

– Здесь все просто: от союза оборотня и человека рождается либо мальчик-полукровка, либо очень сильная колдунья. Ты бы никогда не смогла лихо швыряться огненными шарами или призывать молнии с небес. Но целитель из тебя вышел бы превосходный.

– Магия природы, магия жизни – ты могла бы воскрешать мертвых, – сухо произнес Саргрейв.

– Последнее прозвучало жутко, – поежилась Арфель.

– Не жутко, – отмахнулась Тиарис, – там с полсотни ограничений.

Вернуть к жизни можно того, чей мозг не поврежден, и если с момента остановки сердца не прошло десяти минут. Не суть, ты никогда этого не сможешь, на тебе были печати, и пусть сейчас они разрушены – полную силу тебе не обрести никогда.

На это Арфель только пожала плечами: проблема обретения силы сейчас волновала ее меньше всего. Когда твой отец не твой отец, а ты сама внезапно становишься частью тех, кого ненавидела… Ну хорошо, не ненавидела, но изрядно не любила – в общем, тут не до обретения силы.

– Возвращаясь к вопросу «зачем», – продолжил Князь Армер, – ты бы вошла в императорскую семью. Все хотят жить долго и без болезней, не бояться ядов и проклятий, да и с демонической отравой тебе было бы под силу справиться. Вопрос в том, какой бы была твоя жизнь."

"На плече Саргрейва появился ворон и оглушительно каркнул. Седьмой князь хмыкнул и перебросил ворона на стол:

– Лунник даст нам чуть больше времени. А что касается того, как бы она жила, – хорошо бы жила. Вряд ли бы ты заметила свою золотую клетку.