Беатрис, столкнувшись с твердостью в не так давно мягких и сияющих глазах, рухнула в кресло.

– Вы мне солгали, – спокойно выдала Роза. – Неужели ваше положение настолько плохо, что вы осмелились отобрать у меня последнее, что осталось от отца?

Беатрис некоторое время сидела неподвижно, а потом некрасиво расплакалась. Вытащив платок, она принялась в буквальном смысле слова рыдать.

Роза не мешала, спокойно пила чай, иногда посматривая по сторонам – ей все еще было непривычно находиться в подобном месте. Королевский замок очень сильно отличался и от ее двухкомнатной квартиры, в которой Роза прожила большую часть жизни, и от загородного поместья Розали.

– Ты не понимаешь, – подала наконец голос Беатрис, тщательно вытирая глаза. Роза была уверена, что мачеха делала это только для того, чтобы слезы бежали активнее.

– Так объясните мне, – с легкой улыбкой предложила Роза, желая узнать, что еще придумала женщина.

– Мне нужны деньги, – призналась Беатрис. – Состояние твоего отца… оно было не таким большим, как могло бы показаться, а жизнь в столице стоит очень дорого.

– Прошло всего три года, – напомнила Роза.

Может быть, баронство Эллорд было не самым богатым, но потратить такое количество денег всего за три года… Это надо было хорошо постараться.

– Уже! – вскрикнула Беатрис. – Прошло уже три года! Я понимаю, что для тебя несколько тысяч золотых – огромные деньги, но здесь, в столице, это капля в море! Украшения, платья, вечера – для всего этого нужны средства. Я не могу позволить себе упасть лицом в грязь. Подобное уменьшит мои шансы найти достойного мужа!

Роза качнула головой.

Для начала состояние отца Розали явно было значительно больше, чем несколько тысяч золотых. Пара загородных поместий, деревни, громадный кусок земли, два дома в столице – все это тянуло на пару сотен тысяч золотых.

Но больше всего ее возмутили слова мачехи о достойном муже.

– Вам тридцать шесть, – напомнила Роза. – И вы дважды вдова.

Лицо Беатрис заледенело, а глаза полыхнули гневом.

– И что с того? – процедила она. Ей явно не нравилось, когда кто-то упоминал ее возраст.

– Мне двадцать один, – добавила Роза. – Но не так давно вы сказали, что шансов выйти замуж у меня практически нет.

Беатрис попыталась улыбнуться, но вместо этого на ее лице появилось что-то вроде ломаного оскала.

– У тебя другой случай, – сдавленно выдала она, сжимая кулаки.

– Действительно? – притворно удивилась Роза. – Что-то я в этом сомневаюсь. И к сожалению для вас, – добавила она, отряхивая темно-синюю ткань верхнего платья, – я не заинтересована в графе.

Беатрис замерла, а потом глубоко вздохнула, пытаясь усмирить гнев.

– Я не спрашиваю тебя, хочешь ты того или нет, – выдавила она со злостью. Все благодушие как рукой сняло.