Приподнялась, хватаясь за его плечи.

— Мне хорошо, когда тебе хорошо. Если ты любишь по-другому…"

"Опрокинул ее обратно и накрыл рот ладонью, погружая в него пальцы, заставляя ее обхватить их губами, а сам жадными поцелуями спустился ниже по животу к лобку и скрещенным ногам. Когда орал ей те жестокие слова сам себе противоречил, сам себя выжигал. Не хотел чувствовать, не хотел наслаждаться отдавая, не хотел зависеть от ее стонов, криков, шёпота, от ее сладкого пота и влажного влагалища. Иначе станет ее рабом, ее покорным псом, готовым облизывать пальцы на ногах лишь бы она одарила его взглядом полным удовольствия.

Угождать…Хан никогда и никому не угождал. Угождать должны только ему…И эта война уже проиграна, ведь он стоит над ней, на коленях, склоненный перед ее телом в самом трепетном поклонении, намеренный заласкать каждый миллиметр и исходиться воем от каждого ее стона. Задыхаться от бешеного танца собственного сердца в триумфальных конвульсиях. Стянул зубами трусики вниз и задрожал от ее жалобного стона и от ощущения как маленький язычок скользнул по его пальцам. И ему хочется потерять контроль, хочется с ревом раздвинуть ее ноги и вдолбиться по самые яйца. Но вместо этого он прижимается поцелуем к ее нижним губам, раздвигая их так же, как раздвинул бы ее рот, запуская внутрь длинный язык, проникая в глубину и ударяя по содрогающимся стенкам плоти, слизывая солоноватый вкус ее самого искреннего возбуждения, заходясь от осознания, что она его хочет. Для него течет, от его прикосновений, от его ласк. И член уже дергается в предоргазменных спазмах, черт бы его подрал. С ней вечно так, хочется спустить в трусы только от одного прикосновения…и он стискивает кулаки, терпит, заставляя себя успокоиться.

Жадно и долго вылизывает ее плоть, вверх и вниз от начала до самого конца, каждую складку и каждую дырочку, намеренно дразня клитор, но не касаясь. Медленно погрузить в нее пальцы и приподняться, чтобы увидеть ее лицо именно в этот момент. Увидеть, как закатились глаза и приоткрылся рот, как она судорожно сжала простыни пальцами, как нагло торчат ее соски и дрожит живот. Смотреть голодно, исподлобья с трудом сдерживаясь, заставляя себя успокоиться и вытаскивая пальцы смотреть какие они мокрые и скользкие, опять погружая внутрь, наблюдая как сокращаются ее мышцы.

Подался вперед и жадно прильнул языком к напряженному клитору, сильно лаская, растирая, вибрируя и тут же отпрянул, чтобы выдохнуть холодным воздухом, пытаясь остудить ее и себя, глубже проникая пальцами сильными толчками и замерев едва она дернулась всем телом.

— Пожалуйстааа, — жалобным всхлипом, тянется к нему, к его волосам.