Теперь мы почти обычная семья, я даже ночую в его постели. Ирония в том, что Ливаю на это наплевать.

Сегодня третий день как мы вернулись из Эдуетты. Империя показательно ликует, ведь среди защитников городе нет потерь. Врут, конечно. Как минимум те трое, что отравили Ливая, погибли. Возможно кто-то свалился со стены по неосторожности, но для красного словца говорят, что Ливай устроил на поле боя что-то невероятное. Это наверняка правда, многие стражи и гвардейцы, помогавшие мне при отправлении в столицу. Благодарили и уверяли, что не видели подобного. Учитывая то, в каком мире они живут, этим людям сложно не поверить.

Думаю, шум подняли, чтобы скрыть состояние Ливая. С вокзала мы выезжали практически контрабандой. Приехал Армандо, надел куртку стража и полетел со мной над городом. Триумфально, чтобы никто не понял, что настоящий генерал отправляется не в госпиталь, а домой чуть не в ящике. Как мертвец.

Единственное доказательство того, что он жив — дышит, моргает, редко осматривается или ловит чей-то взгляд. Он словно реагирует сквозь сон. Пугающее зрелище.

В первый день к нам приходили, пожалуй, все врачи этого мира.

Вышагивали с умным видом, мерили температуру, осматривали, задавали вопросы, пробовали кормить лекарствами, вливая в рот Ливаю. Когда не дожидались проглатывания, принесли шприцы и прочие орудия пыток. Разошлись они лишь к ночи, настоятельно советуя пока не распространяться о состоянии генерала, чтобы не поднимать панику.

Во второй день к нам пожаловали «волшебники». Не представляю, как они узнали. Видения? Я сразу заскучала по высокомерным лицам вчерашних врачей и поняла, что скрывать состояние генерала долго не получится.

Гости бегали вокруг кровати, приставали к слугам с просьбами принести непонятные продукты, кровь, перья, чешую виверн, горячую и холодную воду, землю, бутылочное стекло. Слёт экстрасенсов, ей богу. Прервал это безобразие Армандо, окрестивший всех еретиками и пообещавший лично сжечь каждого в пламени истинного света.

Сегодня тихо. Только от врачей зашла медсестра, оценить состояние и передать, что консилиум не окончен, но решения пока нет.

Армандо, оставшийся в качестве оберега от неадекватных, практически лежал на Ливае:

— Я не смогу без тебя! Клянусь, если умрёшь, я что-то с собой сделаю! Ты знаешь, я придурок, я могу!

Ливай вздохнул и потом закатил глаза.

Мол, заканчивай драму. Больно смотреть. Это предел возможностей, но я искренне радовалась любому проявлению жизни, ведь большую часть времени он выпадал из реальности и смотрел перед собой. Словно вселялся в очередного монстра или не вырвался из лап того, последнего. Иногда мне казалось, он смотрит на меня осознанно, но добиться подобия общения не получалось.