— Просто мне нужно было срочно с вами поговорить.

— Настолько срочно? — нахмурился магистр Линард, кажется только сейчас поняв, что я застала его совершенно в неудобный момент. Он попытался плотнее запахнуть халат. В этом не было необходимости: ткань уже намокла и прилипла к телу, очерчивая то, что под ней скрывалось. Я пыталась отводить взгляд, но он, как прикованный, возвращался к мускулистой фигуре, заставляя мои щеки наливаться жаром. Разумеется, это не могло ускользнуть от внимания магистра.

— Может, поговорим позже? Как видишь, я сейчас не очень готов к беседам.

Уйти, оставив все как есть? Нет уж.

— Сейчас. Мы поговорим сейчас. — сказала я с нажимом.

Похоже, он оценил мою решимость.

— Если не возражаешь, я все-таки сначала оденусь.

Магистр Линард уже скрылся за дверью умывальной комнаты. Я осталась одна и оглядела выделенные ему апартаменты. По роскоши они явно уступали моим, но были куда более обжиты. Во всяком случае, стол магистра был заставлен книгами и амулетами. А еще там лежали несколько листов, исписанные размашистым почерком. Похоже, он не переставал работать даже здесь.

Я направилась к столу, было любопытно взглянуть, чем же таким занят ректор. Но ничего увидеть не успела. Он появился из умывальной комнаты. Волосы еще влажные, но вместо мокрого халата на нем были штаны и рубашка, которую он торопливо застегивал. И с порога начал мне выговаривать:"

"— Ты совершенно напрасно использовала амулет. Теперь надо его заново зарядить. Что же касается твоих друзей, я отправил их отсюда ради их же собственной безопасности. Темная, которая тайком проникла в императорский дворец, да еще и зачаровывала горничных, что-то вынюхивала… Ты хоть представляешь, какой мог разразиться скандал?

Я ощутила укол совести. А ведь я напрочь забыла о своих друзьях! Ведь по-хорошему, именно об этом и следовало спросить в первую очередь.

Ректор между тем продолжал:

— Сира Огелена еще можно было оставить, если бы он не так часто встречался со своей подружкой темными ночами. Все это было слишком похоже на заговор. И благодари богов, что я обнаружил это раньше, чем императорские расследователи. Вы трое — настоящая головная боль, — добавил он в конце.

И я тут же вспомнила, зачем пришла.

— Полагаю ни одна из ваших студенток не доставляла вам столько неприятностей, сколько я, — проговорила я с вызовом.

Ректор впился в меня долгим взглядом. Видимо, узнал фразу, которую сам когда-то произносил. А может быть, даже вспомнил, при каких обстоятельствах. Однако в итоге, похоже, счел это простым совпадением.

— Именно, — сказал он. — И неприятностей будет еще больше, если тебя здесь обнаружат. Ситуация более чем двусмысленная.

Вот уж до чего мне не было никакого дела.