Именно поэтому не бегу, мчусь на всей доступной моему телу скорости в стремлении догнать его, остановить, вернуть, объяснить, сделать хоть что-то, чтобы избавить нас обоих от душащего чувства неправильности происходящего.

Так не должно быть.

Мы не должны быть.

Вдали друг от друга.

И я бегу.

Не могу не бежать.

Спотыкаюсь, падаю, но встаю и продолжаю нестись за ним, не думая о последствиях. Отталкивая от себя всех, кто стремится мне помешать.

Разве может быть что-то хуже, чем потерять Романа?

Не знаю, сколько длится мой забег.

Мне он кажется бесконечным.

По щекам текут слёзы, душу терзает настоящий ужас, кровь стынет в венах, а сердце бьётся из последних сил…

Луна, кто только придумал эти лестницы?

Они никак не заканчиваются. Сперва вниз, потом опять вверх.

Я всё бегу.

Сильные руки подхватывают до того внезапно, что я не успеваю среагировать, и ещё несколько мгновений перебираю ногами в воздухе. А потом приходит оно — понимание, что я смогла. Я нашла. Успела. Он не ушёл. И новая порция слёз проливается на щёки уже от облегчения.

— Я нашла, — сорванным шёпотом повторяю одно и тоже. — Я тебя нашла. Нашла.

Душащая миг назад паника медленно, но отступает под натиском его близости. Он ничего не делает, просто крепко прижимает к себе, и этого достаточно.

Луна, как же я его люблю!

— Не бросай меня, — прошу. — Никогда меня не бросай. Люблю тебя. Не смогу без тебя.

Тихий выдох — его. Всхлип и робкий поцелуй — мои. Я не даю ни себе, ни ему время на опомниться. Не важно. Всё. Кроме моей пары. Которая вновь со мной рядом. И которого я больше никогда от себя не отпущу. О чём сообщаю ему всё тем же бессвязным шёпотом между поцелуями."

"За моей спиной твёрдая стена. Впереди не менее твёрдый он. Я фактически распята между ними. И это прекрасно. Наши поцелуи давно перешли границу приличных, став постыдно жадными. Да и поцелуями это назвать сложно. Мы, можно сказать, пожираем друг друга. Зубы звучно сталкиваются. Губы растерзаны в кровь. У обоих. И это заводит ещё больше. Как и клыки на моей шее. Они царапают нежную кожу, и я приветствую это протяжным стоном. Запрокидываю голову и прикрываю глаза не для того, чтобы отстраниться от него — чтобы чувствовать острее. Хотя куда уж больше.

Слышится треск ткани. Не знаю, чьей именно. Кажется, это я не сдержалась. Не важно. Мои руки, наконец, касаются горячего тела. Я скольжу ими по крепкому торсу. Пальцами чувствую волоски на груди и животе. Хватаюсь за ремень, быстро расправляясь с застёжкой, тяну ткань ниже, высвобождая гладкий ствол, крепко стискивая в своей ладошке. Сама же направляю его в своё тело.

Роман продолжает вылизывать, посасывать и кусать мою шею и плечи, руками сжимает ягодицы, насаживая на себя снова и снова, вжимает в стену плотнее.