Его язык, горячий и влажный, в самом низу вызывает дикую дрожь, я выгибаюсь и ахаю, раскидывая руки по покрывалу и собирая ткань в горсть.

— Вкусная какая, урчит он, придерживая меня одной рукой, чтоб не дергалась, так хотел… Весь вечер… Дядька, гад… Не буду никому ничего… Утащу тебя на необитаемый остров… И буду трахать целыми днями… И ночами.

Я толком не понимаю его слов, потому что мой жених умудряется их совмещать с делом. И, надо сказать, выходит. Это у него очень даже правильно.

Где такому учат?

В этот момент Игорь нажимает на что-то, там, внизу, языком, и я дрожу совершенно неконтролируемо от накатившего удовольствия.

Глаза закатываются, дыхания не хватает, в голове сплошной сумбур.

Хочется получить хотя бы мгновение на осознание, осмысление произошедшего, Но никто мне этого, конечно же, не позволяет сделать.

Мой жених скользит вверх, перехватывает обутую ногу у щиколотки и устраивает себе на плечо.

А затем приподнимает меня за ягодицы и резко входит. Всей своей немаленькой длиной. До упора. Не отводя своего дикого черного демонического взгляда.

И я кричу. Да. На каждое его неумолимое движение вскрикиваю!

— Давай, Лапа, давай, покричи еще, хрипит он, не останавливаясь ни на секунду.

Он стоит на коленях на кровати, полностью одетый, в белой, невероятно идущей ему рубашке, и равномерно натягивает меня, распаренную и расхристанную до невозможности, на себя."

"Это дикий контраст: его жесткие движения, его ледяной жестокий взгляд, его приказной тон… И мой огонь внутри. Тот огонь, который он пробуждает. Мы словно инь и ян, словно белое и черное, словно.

Черт, мы настолько противоположны, что даже страшно, как так получается совпасть самыми нужными, самыми важными для жизни деталями.

Он меня плавит своим льдом.

Так не бывает, Но так есть.

Безумие в чистом виде.

Удовольствие в чистом виде.

Я, кажется, еще раз кончаю, просто глядя на него, холодного, белоснежного и жесткого. Вихрь буквально выворачивает все внутри, несет в потоке, не позволяя даже ухватиться за что-то, найти точку опоры.

Последнее, что я помню перед тем, как упасть в пропасть его черные демонические глаза.

— Падай, Лапа, приказывает он, я подхвачу.

Просыпаюсь я ночью, ощущая себя странно: одновременно отдохнувшей и уставшей.

Игоря в постели нет, Но он рядом.

Сидит неподалеку в кресле, с ноутом. Экран дает отсвет на его бесстрастное лицо, я полминуты наблюдаю за тем, как движутся его зрачки, скользя по строчкам текста. Наверно, текста, потому что отсветы ровные, не как при резкой перемене картинки.

— Что ты делаешь? тихо, чтоб не сбить его, спрашиваю.

— Работаю, Лап, спи.

Игорь отвечает спокойно, не отрываясь от экрана, и становится ясно, что он давно заметил мое наблюдение.

— Но ты же сам.

— Мне можно, Лап. Работа ждать не должна.