– Почему?

– Потому что я вольный, и сам себе задаю уроки, предсказываю судьбу…

– Жаль. – Он отвел взгляд, выпустил руку. – Мне будет очень жаль тебя, Гриф… Ты возьмешь тяжелую ношу. Ты донесешь ее…

– Молчи!.. Я не хочу знать будущего.

– Вольному – воля. – Гордый, холодный Густав Кальт неожиданно поклонился ему и ушел без оглядки.

Воробьев вернулся глубокой ночью, в сильный, густой снегопад, что, собственно, и помогло ему добраться до обсерватории через американскую зону, напрямую. Он не вошел в дом, а свалил с плеч ношу – тяжело раненного и умершего по дороге бойца из группы Кутасова, постучал в открытые двери и сел на ступеньки крыльца.

Он был красный от крови с ног до головы, чужой крови, пропитавшей насквозь одежду и доставшей до тела. Розовый липкий снег сваливался с него ломтями, от спины поднимался столб пара; он сидел и, механически двигая рукой, гладил волосы мертвого. Воробьева на подходах к поселку заметил наблюдатель, и потому «каскадер» со своими ребятами прибежали первыми. Стояли вокруг молча, светили фонарями под ноги, чтобы не слепить, тянули влажные сигареты.

Арчеладзе вышел минутой позже, так же молча посмотрел убитому в лицо, попытался закрыть ему глаза – не вышло, веки поднимались, и было ощущение, что мертвый дремлет.

– Вот, – сказал наконец Воробьев. – Взял с собой парня… со знанием английского, немецкого и итальянского…

– Рассказывай, – бросил полковник. – Что говорят в штаб-квартире?

– Смотри, что говорят, – огрызнулся тот, кивая на убитого. – Туда на выстрел не подойти! В охране не пехотинцы, а такие псы!

– Ладно, не пугай. Давай все по порядку.

– Весь Пловар контролируется патрулями, вокруг штаб-квартиры двойное кольцо негласной охраны, и не из морпехов… Их сняли, видимо, после того, как мы взяли археологов. А эти работают как охотничьи собаки, верховым чутьем… Нас засекли еще на подходе, но пропустили через оба кольца. Ну и взяли в оборот…"

"– Оглянулся бы хоть пару раз, – проворчал Арчеладзе. – Если глаз на затылке нет.

– Никанорыч!.. Я знаю свое дело. У них аппаратура! – Он выдернул из кармана прибор размером с ладонь, напоминающий телефонную трубку начала века. – Я такой и не видел!.. Ловит все, что шевелится. На километр!.. Окна в штабе с защитой, стекла не послушать, антенны на крыше – тоже. Есть каминная труба, но попробуй доберись до нее!.. В общем, назад прорывались с боем. Как начали нас с рук на руки передавать!.. Отстреливались до самой зоны. Не пошел бы такой снег, обоим труба… А так глянуть – все тихо-мирно, и вывеска – Гражданская полиция ООН. Лимузины ползают с такой же надписью…

– Товарищ полковник! – вдруг подал голос Кутасов. – Пока снег идет, может, я схожу в это гнездо, почищу его?

Бойцы смотрели выжидательно, снизу вверх, стоя на нижних ступенях.