— В группе Кинга сплошные драконы, представляешь! — Я всё же откинулась на кровать и прикрыла на минутку глаза. — Их, видите ли, задел тот факт, что в одном с ними потоке учатся две сироты. Это я, значит, и Берг.

С трудом поморгала слипающимися ресницами и посмотрела на белку. Та сидела на подушке и внимательно слушала.

— Их оскорбляет тот факт, что среди аристократов затесались те, кто без роду, без племени. Берг, оказывается, тоже не знает, кто его родители. Но, владея сильной магией, смог пробиться… — не заметила, как снова закрыла глаза.

Сознание уплывало, радуясь отдыху.

Маленькая мягкая лапка похлопала меня по щеке.

— Не сплю, не сплю, Чуи. Сейчас встану, — пробормотала сквозь сон. — Мэт попросил нас не заходить туда, где они живут. А мне, например, это и не нужно… зачем… а ещё он похвалил мои… защитные… чары…

Я проваливалась в сон. Стянула тяжёлые ботинки, свернулась клубочком и подумала: «Чуть-чуть посплю, потом встану». Нашарила рукой покрывало и накинула на себя, окончательно засыпая.

Мне снился дом.

Золотая осень вовсю хозяйничает в тётушкином саду. Широкой кистью раскрашивает листья. Застилает шуршащим ковром извилистые дорожки. Стирает яркие краски с неба, оставляя стылый серый цвет. Но всё ещё позволяет солнцу радовать природу тёплыми лучами.

Я иду к дому рука об руку с кем-то близким. Прижимаюсь к нему локтем, и от этой близости мне так хорошо и спокойно, что душа поёт возвышенные хоралы."

"Мы обходим пруд, где плещутся караси. Пинаем опавшие листья. Сидим на крылечке, вдыхая холодный воздух, наполненный ароматами леса, влажной земли и прелых листьев. А потом, держась за руки, заходим в дом.

«Интересно, продолжайте», — пробормотала сквозь сон, поворачиваясь на другой бок и ещё теснее закутываясь в покрывало.

Мы на кухне. Весь стол засыпан мукой, а передо мной стоит любимая голубая миска. Почему-то именно в этой посудине всегда получается превосходное тесто. И никакой магии! Для традиционного тётушкиного пирога со сливами она не нужна!

Аккуратно разминая масло, чувствую на своей талии чужие руки. Кто-то сильный прижимает меня к себе, пока я осторожно добавляю муку, соль, сахар и яйца. И непременно ваниль! Ведь без неё у пирога не будет того самого тонкого, щекочущего ноздри, аромата.

Тесто получилось жидковатым, как и должно быть, но я перемешиваю его снова и снова, плавясь в мужских объятиях. Наконец, отставляю миску и притягиваю к себе тарелочку со сливами. Вымытые плоды ещё хранят на себе капли воды и они солнечно блестят на гладкой кожице. Их надо освободить от косточек и порезать на четыре части.

Мужчина вызывается помочь. Я с удивительно нежным трепетом смотрю, как сильные пальцы бережно берут спелую сливу.