И мне тоже врал. Одного не могу понять – зачем? На хрена идти на такой риск ради одного-единственного человека?

Из глотки у Волчека вдруг вырвался лающий смех, но он тут же оборвал его, крепко сжав зубы. Посмотрел на меня, как на слабоумного.

– Как думаешь, почему я порезал Артураса, когда Бенни меня сдал? – поинтересовался он, чиркнув себя пальцем по щеке – аккурат по тому месту, где на лице у Артураса красовался уродливый шрам. – Артурасу пришлось ответить за то, что учудил его младший brat, – закончил Волчек, буквально выплюнув последнее слово, словно оно вызывало у него отвращение.

Опять этот «brat»! Только на сей раз незнакомое слово обретало смысл. Недавно наверху я слышал, как Артурас выкрикнул «moy brat», когда речь шла про Бенни. Если «Bratva» – это «братство», то тогда «brat»…

– Брат. Они братья, – произнес я вслух.

Русский с шутовской улыбочкой раскинул руки – типа, видишь, как все просто? Оценивающе глянув на него, я решил, что до Волчека наконец дошло истинное положение дел.

– Артурас уговорил тебя не бежать, а все-таки появиться на суде – чтобы можно было одним махом и покончить с тобой, и освободить братца.

И ты хочешь, чтобы это сошло ему с рук?

– Нет. Но тебе я тоже ни хрена не верю.

– Придется поверить. Отпусти Эми, и я вытащу тебя из всей этой поганки.

– Пойдешь в полицию или ФБР? Ну уж нет.

– К ним нам нельзя. Кеннеди меня просто послал. Ни на одно слово Артураса тебе тоже полагаться нельзя. Зуб даю, что никакой самолет тебя не ждет. Ты в такой же жопе, как и я. Деваться тебе некуда – ни от заготовленной Артурасом подставы, ни от этого суда за мокруху. Мы на пару во все это вляпались, Волчек. Здесь уж не попляшешь. Но можно сделать так, что сам Артурас попляшет – под нашу собственную дудку.

И сам загремит за все свои художества.

Волчек покусал большой палец, тяжело поднялся на ноги. Ситуация уже не вызывала у него каких сомнений. Этот этап он уже прошел. Соображал теперь, как из всего этого выпутаться. Поддернул брюки, уселся.

– Я не могу ее отпустить. Пока не буду полностью доверять тебе.

Я опустил автомат, еще раз перебрал в голове все возможные варианты.

– Нечего мне тебе сказать такого, чтоб ты вдруг проникся ко мне доверием. Я и сам тебе ни на грош не верю. Но сейчас у нас с тобой общий враг – и это все, что мы на данный момент имеем.

Продемонстрируй добрые намерения. Верни мне ее. Мне нужно знать, что она до сих пор жива. Я попрошу кого-нибудь переправить ее в безопасное место.

Волчек медленно покачал головой.

– Нет. Сперва сними с меня это убийство. Тогда я ее отпущу.

– Нет времени.

– Тогда и базара нет.

Плевать, что ствол сейчас у меня, плевать, что только я могу спасти Волчека от его же собственных «шестерок». Моя дочь по-прежнему у него, так что ему и карты в руки.

И он это прекрасно знал.