— Что ты собираешься делать дальше, Ева? — перевожу разговор в практическую плоскость.

— Странный вопрос, Кротовский. Я дала тебе клановую присягу верности не ради шутки. Это от тебя зависит, что мне делать дальше.

— Но у тебя есть какие-то планы? Договоренности… хоть с тем же Мышкиным…"

"— Какие там планы, — Ева поморщилась, — Для Мышкина я — никто. Если б удалось забрать фабрику, то конечно, были переспективы войти в некий круг, отнюдь на ближний. А я еще и на суде опозорилась. Завтра Мышкин про меня даже не вспомнит.

— Я подумаю, как задействовать твои таланты, Ева. Но возвращать тебя на фабрику не хочу. Это просто не твое направление.

— И это ты насквозь видишь…

В дверь позвонили и она пошла забирать мою одежду. Отстиранную, высохшую и отутюженную. Поднимаюсь с кровати.

— Уже собираешься?

— Дела не ждут.

— Ну вот, в кои-то веки повстречаешь… человека, который понимает меня лучше, чем я сама, и уже убегаешь… слушай, Кротовский. Давно хотела спросить.

— Спрашивай.

— Зачем ты таскаешь эту гимназическую форму? У меня хороший портной…

— Эта форма приносит мне удачу.

— Постой, — Ева спохватывается, — Я быстро оденусь. Отвезу тебя.

— Нет, Ева. Светить на публике пока тебя не будем.

— Так я и так уже засветилась.

— Это был вынужденный поступок с твоей стороны. Ты скажешь, что отделалась от меня посылами и обещаниями.

— Кротовский, не разочаровывай меня. Я не хочу дальше идти кривыми дорожками. Я хочу открытости. Пусть люди знают, что я в твоем клане.

— Люди узнают… когда придет время. Ты не путай сладкое с красивым. Твой прадед стремился к скрытности из-за гордыни. А тебя мы прикроем в стратегических клановых интересах. Если в ближайшую неделю Мышкин проявит к тебе ноль интереса, обещаю, я представлю тебя в открытую.

— А если нет?

— А если нет, то мне не помешет свой человек в стане врага.

— Черт с тобой, Кротовский. Ты все равно играешь на несколько ходов вперед меня. Я буду ждать.

Я вышел от баронессы и мне удачно попался извозчик. Денек выдался неимоверно насыщенный, но до вечера еще далеко. Сейчас разгар практических занятий, и, по-хорошему, мне бы следовало корпеть над свитками. Но у меня в конце концов уважительная причина. Меня сегодня судили за преднамеренное убийство. Решаю ехать на фабрику, благо ехать недалеко.

На фабрике царит небывалое оживление. Просто муравейник какой-то. Рабочие возводят перегородки, отделяя производственный цех от торгового зала. На въезде стоит очередь из машин. Петербуржцы успели начитаться газет и теперь желают поставить на авто свистковую сигналку.

Старшина Гребенкин уже нагнал в цех мастеров. Я вижу свежеструганные верстаки. На верстаках вижу свежекупленные свежесмазанные станки.