Подтягиваю вверх, пока лбами не сталкиваемся. – Насчет веры, Динь-Динь, – шепчу, будто не своим голосом. Сознание в тот момент тоже не мое. Кому-то другому подконтрольное. Измененное. Размноженное. Шаткое. – Сейчас я готов во все поверить. Во все, что есть в этом гребаном мире. Даже в то, что лично мне недостижимо. Просто потому что… Я пиздец как заебался, Маринка… – вытолкнув это, в замешательстве морщусь.

Понять не могу… Что со мной?

То ли атмосфера эта гребаная на черепушку давит. То ли от недосыпа выбивает пробки. То ли мои мозги еще на входе в спальню вытекли.

Я не знаю. Я, мать вашу, просто не знаю!

– Что это значит, Дань? – следом за мной теряется Чарушина. Впивается в мои глаза взглядом. Когда я пытаюсь выпрямиться, ловит руками. Обвивает шею, не давая отстраниться. – Скажи мне… Пожалуйста…

– Это значит… Значит, что «Пять Г» исключается, – выдаю незапланированно. – С тобой исключается.

– Что? – не верит.

Блядь, да я сам себе не верю!

– Вычеркиваем, – давлю сердито. Резко отщелкиваю ремень и сбрасываю его с ее шеи. – Снимай весь этот изврат, – требую, яростно указывая на портупею.

Прикрывая веки, растираю ладонями лицо.

– Дань… – пытается Маринка что-то лепетать.

Резко убираю руки и агрессивно выкатываю глаза.

– Снимай, сказал!

– Придурок… – шепчет обиженно. – А-а-а… – вскрикивает и стремительно отворачивается, когда шагаю к ней. – Даня… – срывается на конкретный такой визг, когда со всей дури шлепаю по голой заднице. Раз, другой, третий… Всю свою злобу, все странные недопустимые эмоции в эти удары вкладываю. – Даня… – скулит совсем уж болезненно, крайне жалостно.

И с меня, наконец, сходит волна. Резко сливается вниз. С ней и руки мои опускаются. Тогда даю Маринке возможность обернуться. Жду, что треснет в ответ по морде. Ну, как обычно, короче… Я же животное, постоянно себе что-то не то с ней позволяю. Но сейчас… Она смотрит мне в глаза, что-то там читает. Я все еще не имею понятия о том, что транслирую. Заторможенно моргая, наблюдаю, как Маринка утирает слезы и шагает ко мне. Обнимая, тянется дрожащими губами. Успеваю нервно облизать свои и сипло выдохнуть, прежде чем целует.

Меня шатает. Дернувшись, пячусь назад. Но Чаруша за мной шагает. Сжимаю ладонями ее талию, но оттолкнуть почему-то не могу. Так и передвигаемся, пока ноги не упираются в кровать. Лечу спиной на матрас, Маринка за мной. А там уже… Обцеловывает все лицо, шею, плечи. Присасывается, словно пиявка, но, блядь, какая же сладкая эта пиявка.

Обхватывая мои бедра ногами, качается. Шарахает током. Оглушительно прошивает. Сквозь все тело проходит и на новом круге собирается внизу моего живота. Напряжение настолько сильное, что сохранять неподвижность невозможно физически.