Не контролирую себя. Не думаю о том, как это выглядит. Не стыжусь.

– Да, Чаруша… Твою мать, да… Отпускай полностью… Отпускай, маленькая…

Я переполнена желанием. Я потеряла рассудок. Я адски хочу близости. Любви, похоти, боли … Всего, что Шатохин даст. Всего.

– Да-а-ань… Я… Я хочу… – с губ срывается громкий стон, когда одна его ладонь соскальзывает вниз по моему телу и сжимает сосок, а вторая курсирует еще ниже. Мне так хорошо, что я даже не в состоянии испугаться за Шатохина, хоть и держу в памяти, что он висит вниз головой и по факту, получается, держится сейчас только ступнями. – А-а-а… Да… – кричу, едва его пальцы касаются киски. – Да, Дань! Боже, да!"

"– Твою мать, Марин… Пизда… Какая ты мокрая, блядь… Блядь… Маринка-а-а… – комментирует хриплым голосом, то и дело срываясь на частые вдохи и выдохи. – С тебя течет, кисунь…

Он еще удивляется?

И совсем-совсем не помогает мне. Лишь жестко затискивает пальцами мои половые губы, и на этом все. Когда же я толкаю бедра вперед, чтобы самой стимулировать нужные точки, и вовсе убирает руку.

– Да блин! – рычу я почти разъяренно.

Даня сипло смеется и грубо шлепает меня по киске, заставляя разорвать звонким визгом пространство.

– Говори, что ты хочешь, Динь-Динь… М? Хочешь, чтобы я тебя выебал?

– Да!

В ответ на это признание получаю очередную порцию довольного смеха и едва-едва ощутимое касание пальцами.

– Куда именно тебя выебать? – впрочем, в этом вопросе, заданном глухим отрывистым тоном, и тени веселья нет.

– Куда угодно… – бомблю я со всхлипами.

– Рот? Попку? – дробит Даня в ответ. – Что дашь?

– Все…

– Проси, – требуя это, вновь шлепает меня по киске.

В воздух поднимаются пошлые чвакающие звуки, мой высокий вскрик и пряный запах страсти. Это не унижает, не смущает, не обижает. Лишь сильнее распаляет.

– Да-а-ань…

– Просто попроси, чтобы я тебя трахнул, Марин… Просишь, м?.. Ф-у-у-х… Маринка моя…

– Боже, Даня… – рычу растерзанно. И тут же сдаюсь: – Трахни меня… Трахни меня, Дань!

Я не знаю, как он умудряется управлять этой металлической конструкцией, но сразу после моего выкрика она приходит в движение. Снова я замираю вверх ногами под потолком, а Шатохин соскакивает на пол. Благо, оказавшись внизу, он сразу же опускает и разворачивает мой круг. А потом и вовсе, к моему изумлению, отстегивает крепления. С бурным выдохом валюсь ему в руки. Онемевшие ноги не держат. Да и дрожу буквально всем телом.

Еще и эта чертова пробка… Ни на миг ведь не затихает. А киска сама по себе непрестанно пульсирует и горит огнем.

– Боже… Боже, Дань… Данечка…

Он без слов подхватывает под ягодицы. Я обвиваю его бедра ногами.

Едва чувствую у киски член, меня пробивает сильнейшая дрожь наслаждения, которую я первоначально даже принимаю за полноценную разрядку.