– Блядь… Блядь… Спасибо…

Он и на половину не вошел, а я давлюсь. Слезы, сопли, слюни – все сразу из меня брызгает. Упираясь ладонями, отталкиваю заряженного похотью извращенца. Он после заминки, но поддается. А потом… Едва успеваем возобновить зрительный контакт, разряжает всю свою дурь в мой распахнутый рот.

Сперма оказывается густой, горячей и очень терпкой. Осознать ничего не успеваю, как она переполняет меня и выливается наружу.

– Маринка… Маринка моя… – стонет Даня с непонятными для меня интонациями и, игнорируя нашу договоренность, насаживает мою голову на свой член.

– Придурок… – отплевываюсь со слезами, когда удается вырваться. – Что ты наделал? Маньяк…

– Блядь, Марина… Просто досасывай… – шипит он. – Потом поорешь…

Под аккомпанемент грубых и одновременно чувственных стонов, а также приглушенных ругательств, вынуждает меня вылизать свой член буквально до блеска. Не получается отказать. Повторно отключаю сознание и покорно выполняю все, что он просит.

20

Мне сорвало чердак, прости…

© Даниил ШатохинДвигаю рукой по члену. Несколько раз встряхиваю. Возвращаясь к головке, крепко стискиваю. Все это не особо осознанно, просто по привычке.

Потому как выжимать тупо нечего. Ведьма все слизала.

Эрекция не спадает.

Меня же шатает. Снова будто на теневые копии раскидывает. Гудит и таскает внутри основной версии, она дает сбои на все остальные. Множит и множит, закручивая меня такими петлями, что равновесие держать трудно.

В то, что вся эта хрень конкретно из-за Маринки, верить не следует. Да и, если вернуть сознанию ясность, невозможен такой вариант. Конечно же, нет. У меня – нет. Никаких уникальных приходов я с нее ловить не могу.

Я на такое попросту неспособен."

"То есть, она, безусловно, огонь. По темпераменту мы, вероятно, сходимся аномально идеально. Такое вообще встречается в природе? Не слышал. Но я ведь понимаю, что просто потрахивать ее не имею права. А на большее расчет держать не приходится.

Я же, мать вашу, Шатохин. В моей крови лютый гонор, концентрированный афродизиак и повышенная ебливость. Все. Ничем другим я не наделен.

Должно быть, так сильно меня с Маринкой вытряхивает, потому что постоянно с ней на чувстве вины брожу. Когда кроет удовольствие, кажется, что забываю об этом, но где-то же оно продолжает бухтеть.

А потом, на пике кайфа, когда подрывает, этот убийственный грешок с остальными чувствами раскидывает. Именно поэтому так сильно шатает после Маринки.

Может, я настолько урод, что меня эта вина не только ранит, но и прет? Кому как не мне знать, что от боли тоже можно кайф ловить.

А насчет того странного мимолетного ощущения полной разрядки, словно после двух-трех сеансов практики, в самый момент оргазма, лучше мозги не парить. Быстро проходит ведь.